КОМАНДИРЫ КРЕЙСЕРА «ЖДАНОВ»

Первоначальное представление участников Форума: года службы,боевая часть,боевой пост и т.д.Просьба всем зарегистрировавшимся отметиться на этой страничке(Большой сбор).Обращаю внимание,что все зарегистрировавшиеся должны оставить сообщение в течение 3-х месяцев со дня регистрации.(Иначе регистрация анулируется). Во избежание недоразумений,удалений вашей учетной записи,регистрируйтесь под русским ником,желательно давать имя и фамилию

Re: КОМАНДИРЫ КРЕЙСЕРА «ЖДАНОВ»

Сообщение кок » 14 дек 2011, 20:39

Фотография скорее всего была вклеена ко мне попала не помню как .
Вложения
2011-12-09_09-45-02_091220111812.jpg
Аватара пользователя
кок
 
Сообщения: 19
Зарегистрирован: 08 дек 2011, 12:38

Re: КОМАНДИРЫ КРЕЙСЕРА «ЖДАНОВ»

Сообщение sviazist 4-15-21 » 15 дек 2011, 11:49

Спасибо Александр за хорошую фотографию!
Кстати. у нас пока не так много снимков Александра Михайловича Демченко.
Напомню, что он отдал крейсеру 5 ходовых, старпомовских лет - с 1980 по 1985 годы.
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 1653
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: КОМАНДИРЫ КРЕЙСЕРА «ЖДАНОВ»

Сообщение admin » 25 мар 2012, 13:23

Вот фото от Гумарова.
.jpeg
Аватара пользователя
admin
Администратор
 
Сообщения: 1512
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 13:54
Откуда: Севастополь. Skype: Sergeyyarosevich, E-mail krymea47@mail.ru

Re: КОМАНДИРЫ КРЕЙСЕРА «ЖДАНОВ»

Сообщение sviazist 4-15-21 » 25 мар 2012, 16:18

Неплохое фото. относится скорее всего к весне, а точнее майским праздникам 1973 года.
Это на мой взгляд единиственная "фотосессия" командира с личным составом.
Есть похожие снимки с матросами БЧ-5, а вот тут хоть и попадаются знакомые лица, но
ни одной фамилии добавить не могу.
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 1653
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: КОМАНДИРЫ КРЕЙСЕРА «ЖДАНОВ»

Сообщение Нуйкина » 21 апр 2012, 10:34

Здравствуйте! Может кто помнит ком.взвода 2-го-мичмана Дьяченко.
Нуйкина
 
Сообщения: 6
Зарегистрирован: 28 фев 2012, 18:26

Re: КОМАНДИРЫ КРЕЙСЕРА «ЖДАНОВ»

Сообщение admin » 21 апр 2012, 15:06

Для Нуйкиной,почему-то без имени и отчества (???) У нас,моряков,нет взводов и рот.Есть БЧ,группы,команды , еще - службы.И здесь раздел про командиров.Для поиска есть другой раздел - "Ищем друг друга".
Аватара пользователя
admin
Администратор
 
Сообщения: 1512
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 13:54
Откуда: Севастополь. Skype: Sergeyyarosevich, E-mail krymea47@mail.ru

Re: КОМАНДИРЫ КРЕЙСЕРА «ЖДАНОВ»

Сообщение sviazist 4-15-21 » 25 апр 2012, 18:45

Предалгаю прочесть воспоминания контр-адмирала Алексея Алексеевича Рыженко.
Правда, в них он пишет об периоде командования БПК "Очаков" 1977 - 1979 годы.

Нет задач невыполнимых

ШЕЛ 1976 ГОД. Поезд "Ленинград–Севастополь" доставил меня и мою семью к новому месту службы. Годичное пребывание на учебе на ВСООЛК ВМФ оставило воспоминание лишь на одни сутки дороги.

На следующий день пошел пешком на причал базирования кораблей нашей дивизии – просто посмотреть, ведь впереди еще целый месяц летнего отпуска. Вопрос назначения командиром на БПК "Сдержанный" тогда уже вроде бы был решен, и мне просто хотелось посмотреть, что внешне изменилось за год отсутствия.
Войдя на территорию причала, я увидел, как с катерного причала с другой стороны ряда стоящих кораблей на стенку поднимается начальник штаба 30-й дивизии противолодочных кораблей капитан 1 ранга Игорь Владимирович Касатонов.
Пока мы шли навстречу друг другу, я вспомнил многое, что связывало меня с этим человеком. И первое знакомство, когда я впервые уходил на боевую службу после выпуска из училища, – тогда я прибыл на БПК "Проворный", где он был старшим помощником командира. Через год он был уже командиром этого корабля. Вспомнились сдача зачетов на допуск к самостоятельному несению ходовой вахты, создание на корабле системы командирской подготовки. Причем впервые на флоте – тогда этот термин появился именно на нашем корабле. Вспомнилось многое другое...
По выражению лица Касатонова я понял, что состоится разговор. Он произойдет именно здесь и будет коротким.
Игорь Владимирович поздравил меня с назначением на должность... старшего помощника командира БПК "Очаков". Он сказал, что приказ о назначении будет скоро подписан, на службу необходимо выйти во вторник, так как в понедельник начинать службу на новом месте на флоте не принято. Итак, вместо летнего отдыха – 5 дней для "акклиматизации". (Действительно, мне удалось убедить комдива назначить Рыженко, очень ценного и перспективного офицера, старпомом на короткий годичный срок на "Очаков". Командиры "Очакова" в должности не задерживались, но мы минимум на три года вперед получали надежного командира. – Прим. И.В. Касатонова.)
Мне сразу же захотелось работать...
Конечно, служба старпомом на корабле, более трех лет ходившем на флоте в передовых, которым командовал И. В. Касатонов, для выходца с корабля 2 ранга оказалась не совсем простой. Часть офицеров признавала авторитет только первого командира корабля, и то, что я тоже ученик этого командира, на них впечатления не производило. Но период взаимных разборок быстро закончился после посещения корабля начальником штаба дивизии, его выступления перед экипажем.
Корабль новый, но хорошо отработанный, задач перед ним стоит много, и задачи непростые. Главная – подготовка к боевой службе в 1977 г.
ФАКТИЧЕСКОЕ ВЫПОЛНЕНИЕ ЗАДАЧ в Средиземном море началось в декабре 1976 г. Корабль участвовал в учениях, много плавал, решал повседневные задачи боевой службы, которых было немало. Это и участие в поддержании оперативного режима, несение готовностей по обороне группы кораблей на ходу и на якоре, деловые заходы и т. п. Их экипаж решал успешно – они были привычны, обыденны. А вот боевые задачи – поиск и слежение за иностранными подводными лодками, слежение за авианосцами и другими корабельными группировками, дежурство по ПВО в интересах дружественных стран – не ставились.
Так прошло почти 4 месяца. В конце боевой службы, получив запрет на эксплуатацию одного главного двигателя, "Очаков" вернулся в Севастополь.
Естественно, встала задача по осмотру и ремонту главного двигателя в Николаеве. Однако было решено заменить его (это оказалось выгоднее и быстрее), и корабль, возвратившись в Севастополь, начал подготовку к доковому ремонту и выполнению задач осенне-зимнего периода.
В июне-июле 1977 г. с "Очакова" на повышение начали уходить офицеры, которые здесь прослужили по 4–5 лет. Я сразу почувствовал потерю грамотных, подготовленных специалистов. Но в начале августа мы ожидали прихода молодого пополнения офицерского состава корабля. Впереди была большая работа по подготовке лейтенантов к исполнению практических обязанностей.
В первой половине июля, поставив корабль в док, на повышение ушел и командир корабля В. Л. Шепелев. Бескорыстный трудяга, патриот службы на море, казалось бы, оптимист по натуре, он очень остро переживал неудачи, которые все-таки случались.
Был представлен к повышению и я – на должность командира БПК "Очаков".
ПРЕДСТАВЛЕНИЕ на вышестоящую должность обязывает офицера задуматься: как ее исполнять? У меня в этом затруднений не было. Один час размышлений, анализа прошедшей офицерской службы дали ответ: "Возьми самое лучшее из деятельности своих командиров кораблей". Все они достойны подражания, их офицерский опыт неоценим.
Командир БПК "Проворный" – капитан 2 ранга А.В. Довбня (мой первый командир): практическая подготовка офицеров, особенно вахтенных офицеров. Он в каждом вахтенном офицере видел будущего командира корабля.
Командир БПК "Проворный" – капитан 3 ранга И.В. Касатонов: принятие и реализация в жизнь своих решений. Навсегда усвоил я "железную" методику этого человека: "Выслушать всех, объявить свое решение, выполнить задачу, провести разбор, поощрить людей". Эта методика способствует развитию способности принимать мгновенные решения при изменяющейся обстановке. Немедленно вспоминаешь ближайшего помощника в решении этой задачи – непосредственного исполнителя. Оцениваешь его способность выполнить задание или необходимость оказания помощи. Вырабатываешь модель действия сил, корабля, боевых частей. Неуклонно соблюдаешь элементы этой модели. У И.В. Касатонова нереализованных решений не было.
Командир БПК "Проворный" – капитан 3 ранга Ю.Г. Гусев: делать выводы из допущенных ошибок, больше их не повторять, надеяться, что когда-то будет лучше. В декабре 1972 г., швартуясь к причалу № 13, произвел навал; повреждение корпуса устранил в течение одного дня (специалист техуправления давал одну неделю), но в 1974 г., в то же время и при такой же погоде, на БПК "Керчь" он повторил то же самое. Посчитал, что эти "совпадения" будут преследовать его всю жизнь. Ушел служить на Тихоокеанский флот с повышением.
Командир БПК "Сдержанный" – капитан 2 ранга Ю.В. Гоман: способность определить степень опасности предстоящего мероприятия, умение расставить исполнителей таким образом, чтобы до минимума свести нежелательный исход и опасность для остального личного состава.
Командир БПК "Очаков" – капитан 2 ранга В.Л. Шепелев: действительно душа экипажа. Всеми мероприятиями на корабле руководил сам. Меня, старшего помощника командира корабля, отругал за низкую организацию новогоднего праздника на боевой службе. Умение поднять людей на "аврал". Погрузки боезапаса под его руководством были идеальны, соблюдение мер безопасности при этом – исключительное. По организации таких работ в дивизии корабль был лучшим.
Конечно, все мои командиры кораблей обладали целым рядом других положительных качеств. Я перечислил лишь то, что для себя посчитал самым необходимым.
Во второй половине июля 1977 г. я был назначен командиром БПК "Очаков".

ДОКОВАНИЕ КОРАБЛЯ проходило планово, боцманские кладовые пополнялись имуществом. Главный боцман старший мичман Ю.В. Сулимов времени не терял. Экипаж работал дружно, виноград на полях к тому времени еще не созрел, поэтому попыток самовольных отлучек не было. Результат: за 4 дня до окончания срока докового ремонта был сделан доклад о его окончании.
На празднование Дня ВМФ и четвертой годовщины подъема флага ВМФ к нам на "Очаков" прибыл капитан 1 ранга И.В. Касатонов. Осмотрев корабль, он остался доволен его состоянием.
Подготовка к всплытию в доке шла спокойно, без нервотрепки. И вот наступил момент, которого на корабле все ждали, – всплытие корабля. И здесь – первое испытание: во время всплытия корабль начал затапливаться водой сверху. Явление очень неприятное. Все ждут поступления воды ниже ватерлинии, а она со всех возможных вентиляционных отверстий и щелей заполняет столовую личного состава сверху, с поста ВЧБ станции помех. Сразу определили, что вода забортная, а причиной затопления стал разрыв пересохшего во время стоянки в доке дюритового шланга охлаждения в момент перехода противопожарной системы корабля на свои насосы.
Предприняв срочные меры, специалисты в течение недели провели промывку, просушку и регламент приборов поста ВЧБ.
После приема всех запасов корабль начал одиночное плавание, успешно сдал задачу К-2, участвовал в сбор-походе кораблей ЧФ у берегов Кавказа.
1 СЕНТЯБРЯ 1977 г. корабль должен был идти на рейд Кача для обеспечения полетов корабельных вертолетов. Но с утра внезапно нагрянула проверка штаба ЧФ под руководством начальника БП ЧФ контр-адмирала Ф.Т. Старожилова по устранению недостатков, выявленных на флоте после гибели БПК "Отважный". В течение полутора часов проверяющие сделали 73 замечания.
На разборе, проводимом на корабле, командующий ЧФ адмирал Н.И. Ховрин спросил: "Сколько времени необходимо на устранение замечаний?" Я доложил: "Одни сутки" (с содержанием сделанных замечаний я был знаком). Командующий флотом внимательно посмотрел на меня добрыми глазами и медленно, почти тихо произнес: "Завтра проверю, и если не так, сегодняшний выход в море командиром для тебя будет последним". Устранение замечаний началось с уходом командующего.
В 11.00 того же дня корабль вышел в море под напутствия по радио командира дивизии контр-адмирала Ю.А. Стадниченко. Таких выражений от командира дивизии я еще не слышал – его здорово возмутил названный мною срок устранения замечаний.
Обеспечение авиации днем прошло нормально, а ночные полеты отменили, потому корабль в 20.00 перешел на внешний рейд Севастополя и встал на якорь. Пока было светло, я обошел корабль, люди работали, но степень их активности не обещала еще одного моего выхода в море командиром. Взяв в руки перечень замечаний, обратил внимание на цифру 73, в тот же момент глянул на список партийной организации корабля, где на тот день числился 71 коммунист. Ощутив себя человеком, который опирается на партийную организацию и направляет коммунистов на решение задач, сразу же сделал объявление: "Коммунисты корабля приглашаются на партийное собрание в кают-компанию офицеров".
Через минуту в моей каюте уже были заместитель командира корабля по политчасти и секретарь парткома. Я убедил их в верности своего намерения.
Собрание вел сам. На себя взял устранение трех замечаний и, несмотря на возражения начальника РТС, с удовольствием срубил болты крепления (нештатные) балки опускаемой ГАС для обнаружения подводных пловцов-диверсантов. (Через день, после повторной проверки, болты были приварены на место.) Работы не прекращались до утра. Устраненные замечания принимала комиссия (переменного состава), возглавляемая старпомом капитан-лейтенантом В. П. Свиридовым.
В 6.00 2 сентября на КП дивизии был сделан доклад об устранении замечаний. В 8.00 корабль прошел боновые ворота, а в 9.30 комиссия штаба флота под руководством уже первого заместителя командующего ЧФ вице-адмирала В.А. Самойлова приступила к работе. До начала разбора он сделал доклад командующему флотом об устранении замечаний, но... был выявлен ряд других.
Командующий работой комиссии остался доволен, а мне приказал замечания устранить за сутки. Таким образом, мое право ходить в море в качестве командира было подтверждено благодаря партийной организации корабля.
ВО ВРЕМЯ СБОР-ПОХОДА, в его первую половину, на БПК "Очаков" размещался КПУ флота. Командующий был рядом. Этот, в общем-то, добродушный человек настолько мог заразить экипаж боевой учебой во время плавания, что за трое суток похода, пока он не сошел с корабля в Поти, мне не пришлось спать ни одной минуты. Вторую часть похода такое же удовольствие пришлось испытать командиру ПКР "Ленинград".
Завершив план БП сбор-походом, начали подготовку к новому учебному году. Офицеры готовились догуливать отпуска.
Однажды вечером, когда уже ют был готов к просмотру кинофильма, я получил вызов на КП дивизии, где оперативный дежурный предупредил меня о том, что мне везут боевое распоряжение. О его содержании догадаться было нетрудно: начался период состязательных мероприятий на приз ГК ВМФ. Я считал, что предстоит поиск и слежение за подводной лодкой в составе КПУГ, но получилось иначе.
Боевое распоряжение было доставлено на корабль в 21.00: на следующий день предстояло выполнить состязательную ракетную стрельбу по ракете-мишени П-6, запускаемой с подводной лодки. Командир БЧ-2 капитан-лейтенант С.В. Умнов, который как раз на следующий день должен был уехать в отпуск, был на борту.
Сразу началась работа по принятию решения по тактической части боевого распоряжения. К 8.00 следующего дня оно было готово и в 9.00 доложено председателю комиссии – капитану 1 ранга из ГШ ВМФ. В море от ЧФ выходил только заместитель начальника БП флота капитан 1 ранга В.М. Ермоленко.
По тактическому этапу особенных замечаний не было. Далее заняли район стрельбы. В 13.00 подводная лодка произвела пуск ракеты-мишени. Обнаружили ее вовремя, но на дистанции 60 км от корабля потеряли. Оказалось, мишень упала.



Руководитель стрельбы с запуском второй мишени (боевым распоряжением на ракетную стрельбу было выделено 2 мишени) не торопился (он находился на КП флота). Доклады ему с корабля делал, помимо меня, капитан 1 ранга В.М. Ермоленко. Что он ему докладывал, мне известно не было, но посредник убеждал меня от стрельбы отказаться. Стрельба просто могла быть определена как несостоявшаяся. Никто бы не пострадал.
Но команда уже прозвучала: "Станции не выключать, обед будет после ракетной стрельбы". Пришлось мне обращаться к командующему флотом, и Н.И. Ховрин, выслушав доклад, произнес одно слово: "Стреляй!"
Время полета нашей ракеты показалось мне вечностью, и после доклада командира БЧ-2: "Поражение" – я по улыбающемуся лицу В.М. Ермоленко понял, что все прошло хорошо.
1978 ГОД НАЧАЛСЯ напряженной боевой подготовкой, обеспечением БП других соединений. Мне иногда казалось, что на флоте существует только один корабль – мой. Диапазон решаемых задач – от разведки погоды до выполнения серии ракетных опытовых и испытательных стрельб. И, наконец, в марте корабль стал на подготовку к боевой службе.
В период подготовки больше всего внимания уделялось предстоящему официальному визиту двух кораблей – БПК "Очаков" и РКР "Адмирал Головко" – в порт Латакия Сирийской Арабской Республики под руководством первого заместителя командующего ЧФ. Перед визитом было спланировано учение 5-й эскадры ВМФ под его же руководством.
Боевая служба началась.
Переход в район учения прошел успешно. Группа штаба флота, находившаяся на корабле, занималась документами предстоящего учения. Командир дивизии и начальник политотдела дивизии, которые вышли на корабле, работали в боевых частях и службах. В управление кораблем никто не вмешивался: обстановка была спокойная до непривычного.
Учение 5-й эскадры прошло успешно, но оценки за проведенное учение БПК "Очаков" и РКР "Адмирал Головко" не получили – на эскадре было не принято только что пришедшим кораблям ставить положительные оценки. А первый заместитель командующего флотом решил нам поставить оценки после визита. Так про них и забыли...
Пять дней визита прошли быстро. Все официальные мероприятия проводились на БПК "Очаков". Старшим от сирийской стороны был НШ ВМС Сирии вице-адмирал Мустафа Тайяре, который после официального приема попросил разрешения на следующий день посетить корабль неофициально со своей семьей.
Прибыл он с двумя дочерьми 4-5-летнего возраста. Пребывание на корабле им понравилось, что и было запечатлено в маленьком корабельном фотоальбоме, который мне принесли фотографы позже (этот альбом сыграл в последующем положительную роль для разрешения вопросов 5-й флотилии ЧФ в Сирии). А с будущим командующим ВМС Сирии Мустафой Тайяре мы стали друзьями.
По окончании визита БПК "Очаков" со скоростью 22 узла доставил походный штаб во главе с вице-адмиралом В.А. Самойловым в пролив Китира для пересадки на корабль, идущий в Севастополь.
После пересадки походного штаба ЧФ в точке 5 мы начали подготовку к проверке штабом 5-й эскадры, но вместо проверки получили не совсем четко обозначенную задачу.
В точку 5 стали подходить суда обеспечения: заправили нас топливом, водой, продовольствием. Далее нам в заливе Хаммамет было приказано с плавбазы подводных лодок СФ принять комплект радиогидроакустических буев. Чуть позже получили приказание следовать в сторону Тунисского пролива. Боевое распоряжение должны были получить на переходе.
Все проводилось в атмосфере строгой секретности: корабль в отдельном плавании, люди насторожены. Что будем делать?
На второй день перехода получили боевое распоряжение 5-й эскадры также не совсем конкретного содержания: "После приема буев в точке № 14 следовать в район Балеарских островов; подтвердить контакт РЗК "Лоцман" с неопознанным подводным объектом". Еще более загадочно. Но если получили буи, то этот объект должен быть подводной лодкой. В выработке решения активно принимали участие командир вертолетного отряда майор А. Цицарёв, командир БЧ-3 старший лейтенант В.И. Суворин. Все командиры боевых частей разработали свои частные планы.
ПЕРЕХОД в район Балеарских островов прошел успешно. Экипаж находился на подъеме. Постепенно у всех вырабатывалось мнение, что будем работать с атомной подводной лодкой. Только чьей: своей или иностранной?
Но я понял, что будет работа именно с иностранной подводной лодкой. Для этого нас перевели под управление непосредственно с ЦКП ВМФ.
Сомнения сразу же развеялись, когда за 120 кабельтовых мы обнаружили почти одновременно радиолокацией и визуально наш корабль и командир доложил обстановку. Далее пошла настоящая активная боевая работа, достойная анализа и изучения последующих поколений моряков-противолодочников.
Тем временем на командных пунктах все успокоились, мои донесения принимали спокойно. В конце третьего дня совместного слежения за ПЛА я был почти уверен, что она идет в итальянский порт Ла-Мадалена – передовую ВМБ подводных лодок США в Средиземном море.
Четвертый, последний день нашей совместной работы с РЗК "Лоцман" начался с того, что к нам подошел французский тральщик. Его интересовал только разведывательный корабль. Теперь "Очакову" необходимо было не только следить за иностранной субмариной, но и оттеснять пытавшийся приблизиться к "Лоцману" французский корабль.
Однако впереди нас ждал сюрприз.
Французский тральщик стал понемногу отставать. Мне хотелось его отпустить подальше. В то же время близость территориальных вод вызывала беспокойство. В конце концов после 19.00, когда до тральщика было 70 кабельтовых, до тервод Италии – 20 миль, а место подводной лодки было определено в 13 милях до тервод, взлетел вертолет. Но в этот раз ему по ранее отработанной схеме работать не пришлось. Вертолет, согласно заданию, осмотрел район в радиусе 10 миль от корабля, вышел на курс постановки барьера, и тут последовал доклад командира вертолета: "Подводная лодка подо мной". На запрос: "Как ты ее наблюдаешь?" он ответил: "Визуально". Команда: "Фотографируй". Ответ: "Командир ПЛА спрятался в рубке". И через 1,5–2 минуты: "Лодка начала погружаться". Люди в Москве, которые смотрели фотографии, увидели лодку типа "Лос-Анджелес" в надводном положении, разглядели лицо командира ПЛА и след субмарины, погружающейся до глубины 30–40 метров.
До места погружения атомохода было 8 миль. Работать опускаемой ГАС вертолета было целесообразно, если бы была боевая обстановка и ПЛА необходимо было уничтожать. А нам хотелось получить удовлетворение от слежения.
Срочно произвели расчеты, и вертолет был отправлен на постановку полукольцевого барьера из остатка комплекта буев. После его постановки в кассете вертолета осталось 2 буя, но и они пригодились. Уже начало темнеть, когда сработали почти одновременно 2 буя в разных местах. Один немного западнее центра полукольца, а второй, предпоследний, в полукольце с юго-востока. Последние 2 буя в перехватывающем барьере подтвердили наличие второй подводной лодки. Ее курс был на сближение с моим кораблем. Скорость, очевидно, была большой, потому что оба буя в двух барьерах долго работали одновременно. Вскоре сначала на радиолокации, а впоследствии и визуально мы обнаружили перископ подводной лодки. Очевидно, атомной ПЛ, задача которой была оторвать от слежения ПЛА типа "Лос-Анджелес". Такого удовольствия, как иметь две иностранные атомные подлодки в районе радиусом 7 миль (и обе на контакте!), вертолет в воздухе, РЗК да еще и французский тральщик, наблюдающий в стороне за всем этим, – такого удовольствия никто из командиров противолодочных кораблей, очевидно, не испытывал!
"Очакову" не удалось в этот раз выйти на контакт со "своей" иностранной ПЛА, да в этом, в сущности, уже и не было смысла. Зато 18 минут наш корабль работал с другой лодкой. К сожалению, именно в тот момент надо было принимать на борт вертолет. Контакт с лодкой был потерян, хотя буй еще некоторое время работал от "нашей" иностранной ПЛА.
До территориальных вод Италии оставалось 4 мили. Условия для маневрирования моего корабля были стесненные, да и незачем это было делать. Выполнение боевой задачи было закончено. А через полтора часа на экране РЛС мы обнаружили отметку от цели, следовавшей в пролив Банифачо. Скорость ее была 6 узлов.
КОРАБЛЬ, приняв вертолет, долго оставался на месте, продолжая наблюдение за "своей" иностранной ПЛА. А у меня уже начали появляться наброски анализа всего происшедшего. "Лоцман", разобравшись со следами, продолжал каждый час выдавать место нахождения подводной лодки.
Почему лучшая многоцелевая ПЛА США типа "Лос-Анджелес" позволила за собой следить такое продолжительное время?
Почему она после первого же выхода на нее гидроакустикой вертолета и корабля не использовала свои возможности и не оторвалась навсегда? Ведь это было довольно просто сделать. Увеличив скорость до 30 узлов, даже не применяя средств имитации и других маневров, она бы оставила нас лишь с надеждой когда-то случайно встретиться с ней еще раз.
Почему подводник позволил себе всплыть, зная о том, что за ним ведется слежение?
Зачем перед входом этого атомохода в территориальные воды Италии была выдвинута другая многоцелевая ПЛА для ее отрыва? (Очевидно, это была атомная подлодка типа "Пермит"). На этот вопрос я ответа не имею и сейчас. И его можно было бы получить, лишь лично встретившись с командирами этих атомных подводных лодок.
Вот и радиолокационный контакт потерян на удалении 180 кабельтовых. "Наша" ПЛА медленно входила в пролив, а мы ждали ответа на свои последние донесения. Группа анализа, созданная на период слежения, готовила итоговое донесение. В три часа ночи мы получили команду с ЦКП ВМФ о прекращении выполнения поставленной задачи и начале движения в залив Хаммамет. Управление кораблем было передано на КП 5-й ОПЭСК. Но выполнение боевой задачи продолжалось. Охрана на переходе РЗК "Лоцман" оказалась непростой.
А пока "наш отряд" – БПК "Очаков", РЗК "Лоцман" и французский тральщик – проходили вдоль побережья о. Сардиния. Учитывая относительно малую ширину территориальных вод Италии, мы любовались ее пейзажами. Переход осуществляли под одним маршевым двигателем – развивать большую скорость не позволяли возможности РЗК, мы спокойно двигались на юг. Походный ордер, самый простой, определился сам, и нам казалось, что не только мы, но и французский тральщик охраняет РЗК "Лоцман".
В Тунисском заливе француз сначала отстал. Мы посчитали, что тральщик закончил выполнение своей задачи, но он вновь нас догнал и занял "свое место в строю". Так мы и пришли в залив Хаммамет.
Основные выводы по проделанной работе:
– большой противолодочный корабль один, даже такой как БПК "Очаков", имеет ограниченные возможности по поиску иностранных ПЛА;
– современные противолодочные корабли, имеющие на вооружении один противолодочный вертолет, должны иметь достаточное количество радиогидроакустических буев текущего довольствия, чтобы производить поиск, обнаруживать и следить за подводными лодками в довольно больших районах на протяжении времени, достаточного для подхода основных противолодочных сил слежения и т. д.
В ЗАЛИВЕ Хаммамет кораблю был предоставлен планово-предупредительный ремонт; от танкера "Гродно" пополнили запасы топлива, воды и продовольствия; "отправили домой" французский тральщик; вскоре стал собираться в Севастополь и РЗК "Лоцман".
Через 12 дней стоянки получили боевое распоряжение на слежение за АМГ во главе с АВМ "Форрестол", который выполнял свои задачи в центральной части Средиземного моря.
Боевое распоряжение было формализованным, конкретным, как это умели делать в штабе 5-й эскадры, по нему вопросов не возникло. И вскоре был получен сигнал на выход корабля на слежение. И хотя штабом 5-й эскадры нам рекомендовалось переход в район нахождения АМГ "Форрестола" производить экономической скоростью, мы шли быстрее – спешили на контакт.


В июне центральной и восточной частям Средиземного моря характерны частые изменения погоды: низкая видимость из-за дымки, часто меняющие направление ветры, усложненный характер гидрологии моря. В боевой задаче выделялось два пункта, реализация которых была не совсем простой.
Первый – выявить в составе АМГ позицию (относительно авианосца) многоцелевой ПЛА.
Второй – определить отличия в тактико-технических данных, имеющихся на флоте, палубного штурмовика "Корсар", впервые принятого на авианосец, и действий авианосца по боевому применению этих штурмовиков.
Задачи разные, и решать их совместно было нелегко. Первая требует нахождения корабля непосредственного слежения (КНС) на довольно большом расстоянии от авианосца, на угрожаемом направлении от подводных лодок; вторая – нахождения КНС на удалении от АВМ в пределах от визуальной видимости до дистанции надежного радиолокационного контакта, определенного инструкцией КНС.
Выявить ПЛА в составе АМГ оказалось очень нелегко. Но дизельную подводную лодку типа "Энрико-Тоти" мы обнаружили и 2,5 часа за ней следили. Слежение прекратили по приказанию. Но об этом позже. А пока мой корабль искал авианосец.
В южной части Ионического моря, куда нас выводили, работы РЛС и средств связи АВМ не прослушивались. Анализ обстановки подсказывал, что он находится гораздо южнее, почти в заливе Сидра. Туда и устремился БПК "Очаков".
КОРАБЛИ АМГ были обнаружены во второй половине ночи гораздо севернее предполагаемого места нахождения АВМ "Форрестол". Авианосец полетов авиации не производил, вся его связь и радиолокация молчали.
На рассвете мы пересекли линию Триполи–Бенгази, вышли в залив Сидра. Радиолокацией обнаружили несколько крупных надводных целей и пошли с ними на сближение со скоростью 24 узла.
С рассветом ухудшилась видимость: южный ветер (хамсин) с Ливийской пустыни нес мелкий песок. Воздух от морской поверхности до высоты 3–4 км визуально практически не просматривался. По данным корабельной радиолокации, групповая надводная цель уходила на юг, в глубь залива Сидра. Сближение с этой целью в такой обстановке было опасным. Ближе 80 кабельтовых к цели, предполагаемой как авианосец, не подходили. В 11.00 видимость стала улучшаться. Тут мы и выявили прежде неизвестную нам особенность: выносимый из пустыни очень мелкий песок, находившийся на большой высоте, с удалением от побережья Африки начинал оседать. Вскоре мы наконец визуально обнаружили авианосец, танкер и эскадренный миноносец, который, очевидно, обнаружив нас визуально, сразу же двинулся к нашему кораблю. Вот мой КНС и приобрел "свой" корабль контрслежения.
Однако нам необходимо было убедиться, что наблюдаемый нами авианосец и есть "Форрестол".
"Очаков" с поднятыми флагами приветствия по Международному морскому своду сигналов, уклоняясь от корабля контрслежения (им оказался ЭМ "Вуд"), устремился к авианосцу. С него взлетел вертолет и начал облет "Очакова". И вот долгожданный момент: визуально обнаружен бортовой номер авианосца – 59.
В 14.00 пошло срочное донесение на КП 5-й эскадры.
В 15.00 авианосец начал полеты авиации. Свершилось: наш корабль начал выполнять задачу КНС за авианосцем 6-го флота ВМС США "Форрестол"!
Через два дня песок с воздуха осел на море, а авианосец начал смещать свой район действий ближе к центральной части Ионического моря.
Отличий от ТТД палубного штурмовика "Корсар" мы не выявили.
Памятуя о второй основной боевой задаче при выполнении кораблем функций КНС – выявлении в составе АМГ многоцелевой ПЛА, – мы определили вероятный сектор ее нахождения и провели ее поиск. Подводной лодки мы не обнаружили, но тактические приемы штурмовиков "Корсар" все-таки определили. Они парами из района барражирования с дистанции 100–80 км начинали сближение с кораблем, на дистанции 30–40 км снижались на высоту 50 м (иногда и менее), выходили на корабль и с кабрирования имитировали бомбометание, делали 1–2 круга над кораблем (проверяли результаты удара) и уходили в направлении авианосца. Этому и был посвящен один день совместной боевой подготовки БПК "Очаков" и АВМ "Форрестол": мы искали ПЛА в секторе и провели полезные для себя РТУ по самолетам, был отработан комплекс действий корабля при отражении налета авиации, а авианосец отрабатывал действия своих штурмовиков.
Однако ПЛА в составе АМГ все же была. Те две лодки типа "Пермит" ВМС США, которые базировались на передовой базе Ла-Мадалена, как раз и были предназначены для действий в составе двух АМГ 6-го флота США во главе с авианосцами "Форрестол" и "Саратога". Но об этом немного позже.
НА ШЕСТОЙ ДЕНЬ нашего слежения авианосец "Форрестол" переместился в северную часть Ионического моря, и тут произошло самое неожиданное: мы обнаружили вторую АМГ – АВМ "Саратога" и четыре корабля охранения. Две АМГ маневрировали совместно. Авианосцы часто приближались друг к другу и находились в таком строю продолжительное время. Корабли охранения тем временем заняли места в почти круговом ордере охранения.
Две АМГ совместно маневрировали продолжительное время, полетов авиации не было. Зачем? Наконец мы их действия разгадали: подошли три корабля обеспечения, и началась заправка авианосцев и кораблей охранения.
Авианосцы заправлялись поочередно от корабля комплексного снабжения (ККС) "Сурибачи". Время заправки одного авианосца траверзным способом составляло около 3 часов. Два остальных ККС заправляли корабли охранения по 2-3 одновременно; время заправки 1,5–2 часа.
Корабли принимали топливо, воду, продовольствие, боезапас. Выполнялся и вертолетный способ заправки. При этом один из вертолетов в воздухе потерял контейнер. Мы, естественно, его подняли. Это был контейнер с подарками, очевидно, для корабля, который собирался идти с визитом. В нем были сувениры: макеты парусников, конфеты, футболки с изображением американского флага. Хотя более часа контейнер проплавал в воде, когда мы его вскрыли, внутри все было сухое. Может, американцы и хотели его поднять, но мы это сделали быстрее.
На следующий день с КП 5-й эскадрымы получили распоряжение составить опись содержимого в поднятом контейнере и при встрече все передать на КП эскадры. Но было уже поздно... Телеграмма подписана ночью оперативным дежурным, поэтому я понял, что командование особого значения контейнеру не придало. При встрече только заместитель начальника политотдела эскадры меня спросил, было ли там спиртное. Но спиртного в контейнере не оказалось.
После заправки авианосцы разошлись на удаление более 100 миль. Начались полеты авиации. Следуя за "своим" авианосцем, БПК "Очаков" зашел в залив Отранто. Здесь-то мы и обнаружили итальянскую подводную лодку типа "Энрико-Тоти". Следить за ней было несложно. Немногим более чем через 2 часа слежения мы получили приказание его прекратить и продолжать выполнение главной задачи: слежение за АВМ "Форрестол".
Плавание АМГ осуществлялось вдоль побережья Италии, и на восьмой день слежения мы предположили, что АВМ "Форрестол" Мессинским проливом перейдет в Тирренское море – там главная база 6-го флота США. Неаполь – место отдыха американцев. Отдых нужен был и моему экипажу.
Оставив за кормой Мессинский пролив, АВМ "Форрестол" двигался на юг. И через день стало ясно: АМГ двигалась в п. Аугуста. Позже туда подошла и вторая авианосная многоцелевая группа во главе с АВМ "Саратога". Вот здесь мы и подтвердили наличие в составе первой АМГ многоцелевой ПЛА, которая внезапно для нас всплыла на удалении 12 миль от концевого корабля походного строя АМГ. Она тоже заходила в порт. Обнаружение ее мы прозевали, увлекшись другой задачей. Но вот ПЛА из состава другой АМГ (с АВМ "Саратога") обнаружили, чем, очевидно, и задержали ее всплытие на 30 минут. Вероятно, точка всплытия для двух ПЛА была одной и той же, но с разницей по времени, так как обнаружение второй ПЛА нашим кораблем было произведено недалеко от точки всплытия первой.
Радиолокационная наблюдаемость была хорошей: мы наблюдали порт Аугуста, подход АВМ "Форрестол" к причалу. Последней из состава 60-го ОС ВМС США в Средиземном море в п. Аугуста зашла ПЛА из состава АМГ авианосца "Саратога".
Наш корабль занял линию дозора и, находясь в дрейфе, вел наблюдение. Мы ожидали, что американские моряки начнут отдыхать, а тем временем БПК "Очаков" уйдет в точку якорной стоянки. Но через 8 часов неожиданно для нас армада кораблей начала выход в море. Таким образом, слежение продолжалось.
Авианосец "Форрестол" скоростью 20 узлов с четырьмя кораблями охранения начал движение на восток и через двое суток, пройдя проливом Китира, вошел в Эгейское море, а еще через сутки был в заливе Анталья. В течение одного дня он провел в заливе полеты авиации и на следующий день зашел в порт. На этот раз в его составе ПЛА не было выявлено. Авианосец "Саратога" остался в Ионическом море.
За нами, пытаясь догнать, следовал танкер "Гродно". Заправка нашего корабля состоялась в точке якорной стоянки у восточного побережья острова Кипр. Экипаж получил отдых. Корабль продолжал находиться в готовности к слежению за авианосцем.
ЧЕРЕЗ 5 ДНЕЙ мы получили задачу следовать на слежение, и авианосец обнаружили уже в Эгейском море.
Пройдя остров Родос с восточной стороны, он начал полеты авиации, постепенно смещаясь сначала на север, а после в западном направлении. Миновав острова Киклады, опять пройдя проливом Китира, вошел в Ионическое море и через трое суток напряженной боевой подготовки начал движение в сторону Мессинского пролива.
Теперь мы уже были уверены, что слежение за ним нашим кораблем скоро прекратится. Так оно и получилось. После выполнения задач слежения в течение более чем трех недель (с пятидневным перерывом) наш корабль получил время на усиленный планово-предупредительный ремонт и отдых экипажа.
Впоследствии была поставлена задача по охране советского судоходства в Средиземном море, затем переход в залив Саллум – точку якорной стоянки флагманского корабля 5-й эскадры и основного корабельного состава эскадры. В точку нам было приказано прибыть не позднее утра Дня Военно-Морского Флота. Это же и корабельный праздник БПК "Очаков" – пятая годовщина подъема Военно-морского флага на корабле. На переходе нам предстояла заправка топливом и водой от танкера "Десна", который готовился к доковому ремонту в египетском порту Александрия.
Во время заправки возникла ситуация, в которую сейчас поверить невозможно: капитан танкера умолял принять лишних 250 тонн дизельного топлива даже без оформления документов. Оказалось, у него оно было лишним, а нам просто некуда было принимать. Этого капитану танкера было не понять. Обиженный, он ушел в Александрию, продолжая подготовку к доку в открытом Средиземном море.
В точку якорной стоянки мы пришли перед рассветом и сразу же начали подготовку к праздникам. А с 9.00 экипаж, уставший от плавания и подготовки к торжествам, начал праздновать. По погоде на подъем флага никто из командования к нам не пришел. А перед обедом ветер немного утих, и на борт прибыли командир эскадры вице-адмирал Н.И. Рябинский, начальник политотдела эскадры контр-адмирал С.С. Рыбак и начальник штаба нашей 21-й БРПЛК капитан 1 ранга В.Л. Шепелев.
Экипаж получил высокую оценку у командира 5-й эскадры за первый период боевой службы, а мне за все проделанное предстояло отчитаться перед командованием и штабом 5-й ОПЭСК. Корабль получил время на навигационный ремонт (один месяц) в точке якорной стоянки.
Удивительный факт: начался четвертый месяц боевой службы, а мой корабль ни разу не проверяли ни штаб 5-й эскадры, ни командир бригады. Комбриг на кораблях бригады периодически совершал походы в Тартус (САР), заходил в другие порты и в августе стал готовиться к завершению боевой службы и возвращению в Севастополь.
А командир эскадры, казалось, мне доверял. Это придавало уверенности и одновременно тревожило. Я довольно хорошо узнал этого прекрасного моряка, когда он командовал 150-й ОБРРК ЧФ, и подвести его просто боялся. Его любил не один я, а весь экипаж.
Вложения
imageCA4VU84D.jpg
imageCA91QKVI.jpg
imageCAIKD3R3.jpg
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 1653
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: КОМАНДИРЫ КРЕЙСЕРА «ЖДАНОВ»

Сообщение sviazist 4-15-21 » 25 апр 2012, 18:52

. В СЕРЕДИНЕ АВГУСТА командир эскадры контр-адмирал Н.И. Рябинский вызвал меня к себе. Разговор был коротким. За успешное выполнение задач боевой службы мой корабль поощрялся официальным визитом под его руководством в порт Риека (СФРЮ). От него я получил первые указания по подготовке к визиту. Были отданы рекомендации по "накоплению" дефицитных продуктов питания и особенно спиртных напитков.
В тот же день был составлен план подготовки корабля к визиту. План командир эскадры утвердил, и началась подготовка: неплановая покраска корабля, отработка всевозможных расчетов экипажа. Из Севастополя за неделю до начала нашего движения должно было выйти ПАС "Кубань", привезти к нам артистов Ансамбля песни и пляски ЧФ, посуду, продовольствие и проч. Однако за неделю до нашего выхода в Адриатическое море на корабль прибыли командир эскадры с начальником политотдела, осмотрели экипаж, корабль, побеседовали с людьми. Командир эскадры объявил мне, что приказано провести безалкогольный визит (в СССР начался очередной этап борьбы с пьянством), и ПАС "Кубань" не придет.
Пришлось доставать приобретенный еще первым командиром И.В. Касатоновым набор визитной посуды и думать, как проводить официальные мероприятия, чтобы выполнить указания Москвы.

Переход в Адриатическое море прошел нормально. Походный штаб командира 5-й эскадры был небольшим. Все замечания и пожелания штаба выполнялись быстро. Прекрасно организовали мероприятия по второму этапу по
Ночью вызвал командир эскадры. У него сидел сосредоточенный начальник политотдела контр-адмирал С.С. Рыбак. Я понял: разговор будет серьезным. Раз ночью, да еще в присутствии начальника ПО, значит, что-то произошло. Про себя стал думать: что же? Командир эскадры подал мне лист шифровки и сказал: "Для того чтобы растопить лед в отношениях двух государств, разрешено употребление легких спиртных напитков". И – пауза... Оба смотрят на меня. Естественно, я задал вопрос: "А что такое "легкие спиртные напитки"?" На это ответил начПО: "Все, что ниже 90 градусов, –легкие".
И начался третий этап подготовки к визиту, не предусмотренный никакими руководящими документами. Все было сделано вовремя и качественно.
ЧЕРЕЗ СУТКИ был сформирован отряд кораблей визита, а на следующий день мы входили в Риекский залив. Танкер "Золотой Рог" был оставлен на рейде, БПК "Очаков" ошвартовался лагом к причалу так, что расстояние по носу и по корме до рядом стоящих лагом судов у перпендикулярных причалов оставалось по 5 метров. Форштевень моего корабля нависал над кормой китайского сухогруза. К борту была принята и подводная лодка.
Как и положено командиру, я все дни визита был на корабле, делая исключение лишь для протокольных официальных посещений городского начальства и начальника порта. Правда, командир эскадры взял меня на экскурсию на судостроительный завод.
Считалось, что по своей экономической мощи этот завод примерно равнялся Херсонскому судостроительному заводу. Но численность персонала на нем была почти в 10 раз меньше, а выпуск готовой продукции, то есть суда такого же водоизмещения, как и построенные в Херсоне, – почти в 10 раз больше. Херсонский судостроительный завод выпускал 1–2 судна в год (это я точно знаю, потому что мои родители работали на этом заводе), а такой же завод в Риеке – 10–11. Было над чем задуматься.
Люди на заводе в Риеке работали в две смены без обеденных перерывов по 8 часов. Обед им подавался к рабочему месту. Механизация процессов разделки металла и сборки судов отработана до автоматизма. Готовые листы стали из цеха разделки до места сборки судов подавались в течение нескольких минут. Процесс сварки – полуавтоматический, половина сварочных работ выполнялась автоматами (даже вертикальных швов). Мало того, на заводе производилась сборка двигателей (немецких дизелей). Для Херсонского ССЗ немецкие дизели закупались уже готовыми.
Я свою трудовую деятельность начал на Херсонском судостроительно-ремонтном заводе им. Коминтерна. Этот завод (он военным морякам и сейчас помогает в вопросах судоремонта) является соседом большого судостроительного завода в Херсоне. После 1992 г. Херсонский ССЗ почти развалился, его руководство с остатками денег организованно уехало в Англию. И сейчас ветераны его восстанавливают...
Было тогда над чем задуматься. И не только мне. Очевидно, уже в 1978 г. работал механизм развала советского производства на фоне экономического расцвета Европы…
...БОЕВАЯ СЛУЖБА корабля продолжалась. В начале сентября командир 21-й БРПЛК со своими кораблями убыл в Севастополь. Ему на смену пришел командир 150-й ОБРРК ЧФ контр-адмирал В.А. Корнейчук, преемник нынешнего командира эскадры вице-адмирала Н.И. Рябинского. Они длительное время вместе служили, в том числе и на одних кораблях на СФ, на ЧФ, были похожи не только в методике выполнения служебных обязанностей, но и характером.
У командира 150-й ОБРРК имелась своя "головная боль" в Средиземном море – его "родной" РКР "Адмирал Головко", которому по возрасту было тяжело выполнять задачи боевой службы длительное время. Поэтому комбриг у нас бывал мало.
Тем временем боевая служба перевалила на свою вторую половину. Узнав, что плавание БПК "Очаков" продлевается на один месяц, я попросил разрешения уволить из Средиземного моря в запас личный состав, у которого истекал срок службы, и в октябре прислать мне молодое пополнение из учебных отрядов. Это предложение поддержали комбриг и командир эскадры.
В октябре началась подготовка молодого пополнения ускоренным методом. Я спешил готовить молодежь, пока с корабля не сошли увольняемые в запас.
Молодые матросы в коллективе освоились быстро. Неуставных взаимоотношений к ним не проявлялось. Я уверен, что так было и ранее: за период боевой службы 1978 г. на БПК "Очаков" не было ни одного случая физического оскорбления военнослужащего. Допускаю, что были какие-то разногласия в микрогруппах, в коллективах подразделений экипажа, но случаев рукоприкладства (то, что позже стало почти привычным на флоте), "неуставных взаимоотношений" не было. Такова была традиция корабля, заложенная первым командиром И.В. Касатоновым, таков был моральный дух, боевой настрой экипажа БПК "Очаков"!
В НАЧАЛЕ НОЯБРЯ 1978 г. начали готовиться к сдаче курсовой задачи № 1. Это редкое явление на боевой службе, но я считаю, что командиры кораблей иногда теряли возможность ее отрабатывать в условиях дальнего похода. Подготовка и сдача К-1 после возвращения корабля из длительного плавания, как правило, затрудняется базовыми хлопотами, отпусками офицерского состава и мичманов, дополнительными выделениями личного состава, подведениями итогов соцсоревнования, патрулями, сбором винограда и т. п. Если все перечислить, то можно и забыть о предназначении корабля. А здесь – идеальные условия: все на месте, и основная задача К-1, главный элемент которой – сдача экипажем экзаменов на допуск к самостоятельному обслуживанию своего заведования, отрабатывалась в ее классическом варианте.
Я начал принимать первые задачи от боевых частей и служб. Трудностей было достаточно: мало краски, молодое пополнение прибыло в синем рабочем платье (до этого роба шилась из белой парусины) и т. д. Но была еще одна задача: надо было убедить комбрига и штаб принять у нас эту задачу. На боевой службе обычно подтверждали сдачу К-1, а тут, при смене трети экипажа, необходимо было ее принимать вновь. Деваться некуда ни штабу бригады, ни мне. Задачу надо сдавать.
Я направился к комбригу. К основной цели своего визита подходил не спеша и, когда счел возможным, попросил приехать со штабом и посмотреть корабль перед предстоящей сдачей К-1. Мол, сам хожу и "не вижу замечаний".
Корнейчук на меня долго молча смотрел. А потом медленно и тихо произнес: "Ну ты, командир, наверное, дослужился". И тут же прозвучала команда: офицерскому составу штаба собраться в кают-компании офицеров.
Задача штабу была поставлена конкретная: оказать помощь командиру в подготовке сдачи К-1, он на корабле не видит замечаний.
На следующий день на РКР "Адмирал Головко" остался один офицер КПУНИА – оперативный дежурный КУГ-1.
Проверка корабля штабом началась по отработанной методике. По личному составу особых замечаний не было – оставалась неделя до допуска экипажа к самостоятельному обслуживанию своего заведования. По содержанию корабля замечаний было очень много. Корабль требовал покраски: внешний вид его ласкал только мой взгляд.
Флагманские специалисты разошлись не на шутку. Замечания лились, как из рога изобилия. Все-таки "Очаков" – корабль другой бригады, сдача К-1 не совсем свойственна кораблю боевой службы. В общем, надо еще много работать. Я надеялся на мудрость командира бригады. Произошло то, что я и ожидал.
Комбриг подвел итоги в течение одной минуты. Задача штабу была очень конкретная: "Всем, кроме начальника штаба, оставаться на "Очакове", помогать командирам боевых частей и служб".
Баркас налегке понес его и НШ на РКР "Адмирал Головко".
РАБОТА ЗАКИПЕЛА. После подведения итогов удивлялись быстроте устранения замечаний. Главный боцман старший мичман Ю.В. Сулимов, предварительно "проверив" боцманские кладовые других кораблей и судов, во время схода с корабля командира бригады и начальника походного штаба капитана 2 ранга В.А. Ковалева уже размешивал краску.
Покраска внутренних помещений началась во второй половине дня. К вечеру специальные бригады покрасили антенные посты ракетного оружия и пусковые установки.
Вечером на подведении итогов дня флагманов удалось убедить в изменении распорядка дня: днем – покраска, вечером под руководством флагманских специалистов – сдача экзаменов на допуск к самостоятельному управлению своим заведованием. Подведение итогов дня и постановка задач на следующий день – в 23.00 ежедневно. Это устраивало всех, особенно флагманов: днем можно было отдыхать, вечером работать, а поздним вечером учить командиров боевых частей и служб.
Покраска корабля шла организованно, уложились в три дня, остались отделочные работы. А на четвертый день, когда штабу надо было возвращаться на РКР, задул ветер. В результате они остались у меня трудиться еще на четыре дня.
Сдача К-1 была назначена на вторник. Начальник походного штаба хорошо знал своих офицеров: в тяжелый день – понедельник – задачу К-1 принимать не стоит.
К подъему флага на корабль прибыли комбриг и НШ, соскучившиеся по своему штабу. Флагманы выстроились у трапа почти все в новых синих куртках.
Матросы и старшины в строю – все с красными боевыми номерами. Обязанности по книжке "Боевой номер" и по Корабельному уставу наизусть отвечали так бойко и громко, что вскоре комбриг от полученного удовольствия пошел осматривать корабль.
Разбор был назначен на 11.00. Неустраненных замечаний не было. Материальная часть в строю, экипаж к самостоятельному управлению заведованием допущен. Учение по борьбе за живучесть и защите корабля от ОМП прошло успешно. Комбриг был в хорошем настроении, офицеры штаба – веселые. Разбор прошел быстро.
Начальник штаба В.А. Ковалев, подводя итог приема задачи К-1, остался доволен работой экипажа и своего штаба и в предложении "выдавил" из себя оценку "отлично".
В. А. Корнейчук внимательно оглядел свой штаб, потом посмотрел на офицеров корабля и остановил взгляд на мне. Затем сказал: "А ведь он нас обманул... Но это – на пользу. Утверждаю". (Первое предложение я немного изменил. В том коллективе это прозвучало более убедительно, но смысл остался тот же самый).
В КОНЦЕ НОЯБРЯ 1978 г. командир 150-й ОБРРК ЧФ В.А. Корнейчук увел свои корабли в Севастополь. А нам предстояло еще два месяца под руководством балтийского комбрига капитана 1 ранга В.Г. Егорова выполнять задачи боевой службы в Средиземном море.
Боевая служба нам продлялась еще два раза. Последний раз, когда нам продлили срок боевой службы еще на 2 недели, некоторые посчитали, что мы в Севастополь уже не вернемся...
По-разному люди переносят длительное пребывание в море. Четыре месяца боевой службы все выдерживают нормально.
Первый месяц, как правило, все отходят после разгромной проверки штаба эскадры. Не было случая, чтобы только прибывший в Средиземное море корабль был признан находящимся в хорошем состоянии и по результатам проверки 5-й ОПЭСК сразу готов к выполнению задач БС. Такая практика призывала людей задуматься и начинать работать, привыкая к другим требованиям – требованиям боевой службы.
После проверки следовали усиленная боевая подготовка, устранение замечаний по содержанию корабля.
Таким образом, с первого дня экипаж вливался в жесткую систему, определенную методикой еженедельной оценки его деятельности. В субботу телеграмму от эскадры с оценками ждали, как абитуриент ждет оценку за экзамен. Несение боевых готовностей, выполнение задач боевой службы, содержание корабля, состояние воинской дисциплины – вот показатели, которые складывались в общую оценку кораблю.
Второй и третий месяцы – напряженное выполнение задач боевой службы: поиск и слежение за подводными лодками, слежение за авианосными соединениями и другими корабельными группировками, обеспечение советского судоходства в операционной зоне эскадры и т. д.
Четвертый месяц – подготовка к возвращению домой.
Боевая служба более четырех месяцев – это непонимание людьми, которые посылают корабль в море на такие сроки, роли человеческого фактора. А может быть, проявление невежества должностных лиц в морских делах. Особенно плохо переносит экипаж добавления к сроку БС: сначала месяц, потом две недели, одна неделя. И растягивается плавание почти на 8 месяцев. А в Индийском океане продолжительность боевой службы доходила до 12–14 месяцев. И лишь покойники, привезенные из таких плаваний, заставили задуматься людей, которые сами в таких походах в основном не участвовали.
При удалении района плавания от постоянного места базирования кораблей с временем перехода 3–5 суток оптимальный срок боевой службы – 2–3 месяца. С 1986 г. БС для кораблей стала планироваться по продолжительности не более 4 месяцев. Я, будучи НШ флотилии и эскадры, людей на боевой службе в Средиземном море больше 4 месяцев не держал.
Последние две недели нам добавили из-за необходимости доставки в Севастополь большого начальника.
С тремя группами кораблей выполнял задачи длительного плавания БПК "Очаков": с кораблями 21-й БРПЛК, 150-й ОБРРК и бригадой кораблей Балтийского флота. (Подобная смена начальников на боевой службе у одного корабля методически неверна. Как такое могли допустить в Главном штабе ВМФ и штабе ЧФ в то время, неясно. Ведь там было полно этих методистов. – Прим. И.В. Касатонова).
29 ДЕКАБРЯ 1978 г. корабль вернулся в Севастополь. Несмотря на плохую погоду, в базу его запустили. Экипажу предстоял отдых, а командиру – доклад командующему флотом по ее результатам. Командир 5-й эскадры поставил кораблю за боевую службу оценку "отлично". Но эту оценку еще должен был утвердить командующий флотом.
"Пять баллов" адмирал Н.И. Ховрин моему кораблю утвердил. Отчитываться за выполнение боевых задач (и особенно за слежение за атомными подводными лодками) было очень тяжело. Об этом и вспоминать не хочется... (Совсем зря Н.И. Ховрин устраивал такой прессинг командирам кораблей. – Прим. И.В. Касатонова).
Не успел я отчитаться за боевую службу 1978 г., как принесли план для корабля на 1979 г., где была спланирована боевая служба, правда, уже на 4 месяца.
После встречи Нового года сразу и началась подготовка к следующему длительному плаванию.
В НАЧАЛЕ МАРТА 1979 г. БПК "Очаков" прошел проливы Босфор и Дарданеллы. Начали готовиться к получению оценок в очередную субботу. Проверка корабля штабом 5-й эскадры прошла успешно. С одной и с другой стороны – свои люди, вроде бы мы дома и не были. Снова слежение за авианосцем, теперь уже короткое, всего одну неделю, несение боевых готовностей в точках якорных стоянок, эскортирование советской китобойной флотилии.
И вдруг – совершенно внезапно новое распоряжение командующего ЧФ: "Начать подготовку корабля к выполнению функций корабля управления на ЗТУ ЧФ под руководством ГК ВМФ Адмирала Флота Советского Союза С. Г. Горшкова в начале июня 1979 г.".
Таким образом, боевая служба 1979-го для нас длилась всего 2 месяца. Командир эскадры сказал, что кораблю планируется продолжение боевой службы после ЗТУ флота.
За первый этап плавания мы получили оценку "отлично" и в первой половине мая вернулись в Севастополь.
ПОДГОТОВКА КОРАБЛЯ к учению шла планово. В первую неделю июня планировалось посещение корабля Главнокомандующим ВМФ. Но в начале июня нам пришлось на одну неделю с командующим флотом сходить на учения Объединенного Черноморского флота (флоты СССР, Болгарии и Румынии) в Варну. Поход был поучительный. Он стал хорошей подготовкой к ЗТУ флота.
Главком перед ЗТУ ЧФ наметил провести у нас совещание руководящего состава флота, заслушать отдельных начальников о готовности к учению.
В день заслушивания у корабля в 9.00 собралась половина офицеров штаба ЧФ. Все в кремовых рубашках, но у каждого на плечиках наготове белая рубашка и тужурка – никто не знал, в какой рубашке придет Главком.
Адмирал Флота Советского Союза С.Г. Горшков пришел на корабль в белой рубашке и черной тужурке. Все моментально переоделись. В кают-компании собрались командование флота, начальники управлений, отделов и служб штаба ЧФ, командир нашей дивизии со своими заместителями и я. Мне предстояло доложить Главкому о состоянии корабля и планах его на будущее.
В кают-компанию зашли за 30 минут до назначенного времени, и к 10.00 всем стало тепло. За 5 минут до начала командующий флотом послал меня к Главнокомандующему сделать доклад о готовности и уточнить, какая форма одежды на совещании. Я рьяно бросился выполнять приказание. И вот сюрприз: Главком сидит во флагманской каюте в кремовой рубашке. Доложив ему о готовности совещания, я спросил, какая рубашка на совещании, и в ответ услышал: "Чистая. Сейчас пойдем". Мне хватило 10 секунд, чтобы переодеться в кремовую рубашку.
Ровно в 10.00 Главнокомандующий вошел в кают-компанию. За ним и я в такой же форме одежды.
Доклад ему делал командующий флотом – высокий, красивый, затянутый в форму № 3 при температуре уже более 25О.
Совещание проходило планово. Мой пятиминутный доклад затянулся на целых 20 минут из-за заданных вопросов. Главнокомандующий не утвердил моего предложения о продлении кораблю межремонтного срока, сказав: "Вы уйдете учиться в академию, и спрашивать за состояние корабля из-за переноса срока будет не с кого. Корабли надо ремонтировать своевременно". Конечно, он знал, что последний текущий ремонт своевременно и качественно был выполнен, как и положено, в течение 6 месяцев только на БПК "Проворный" в 1970 г. По остальным кораблям и сроки ремонтов срывались, и качество их проведения было ниже требуемого. Это ожидало и мой БПК "Очаков". Меня обрадовало, что Главком знает о том, что мне надо ехать учиться.
На корабле за время ЗТУ ЧФ побывало много известных адмиралов. Свою роль корабля управления на учении мы выполнили успешно. Впереди предстояли интересные задачи, но продолжения боевой службы на "Очакове" у меня уже не было.
Главком сошел с корабля, пожелав мне успешной службы и оставив как приложение к своему пребыванию внука Петра, курсанта 5-го курса ВВМУ им. М.В. Фрунзе, сказав при этом: "Научи его чему-нибудь морскому…".
ПОСЛЕ ЗТУ флота начались почти ежедневные выходы корабля в море на обеспечение БП других сил флота. Очень много времени занимало обеспечение стрельб ракетных катеров. Я понял, что перед постановкой корабля в завод из него хотели выжать все, что возможно. Такова доля корабля, как и человека: отобрать у него последние силы перед отпуском (там здоровье поправить), лишить отпуска перед убытием на учебу. Вместо 45 суток отдыха дать офицеру 21 плюс двое суток на дорогу. Так делал командующий флотом. Он и сам столько же гулял. Это была система.
Перед убытием на боевую службу командир дивизии объявил мне, что в академию я буду зачислен с последующей сдачей экзаменов после возвращения с боевой службы. Но пребывание в Средиземном море моему кораблю сократили. "Очаков" плавал в Черном море, я служил. Мои товарищи – кандидаты на поступление в академию – сдавали вступительные экзамены в Ленинграде. А я начал подготовку корабля к официальному визиту в п. Тулон (Франция). Приказание готовиться к визиту получили внезапно. На подготовку выделили всего один месяц. Визит возглавлял начальник штаба ЧФ вице-адмирал В.И. Акимов. На корабль был принят Ансамбль песни и пляски ЧФ в сокращенном составе.
Особенностью перехода Средиземным морем было то, что БПК "Очаков" останавливался почти в каждой точке якорной стоянки кораблей, и для их экипажей давался концерт. Такое в Средиземном море бывает нечасто, и вице-адмирал Акимов, бывший командир Средиземноморской эскадры, необходимость этого понимал.
На банке Медина в Тунисском проливе мы простояли трое суток в ожидании учебного корабля "Перекоп" БФ. Закончили приготовление корабля к визиту, встретились с "Перекопом" и начали движение в п. Тулон.
Маршрут нашего движения пролегал через места выполнения боевых задач боевой службы 1978 г. Но насколько это были разные плавания! Роль командира корабля в этот период не главная. Все решения принимает командир похода, на корабле его походный штаб. Капризные политработники из Москвы вмешиваются в действия командира корабля. А на всех мероприятиях при стоянке в иностранном порту командир – старший...
В ТУЛОН мы зашли в 10.00. Акватория порта огромная. Причал для швартовки кораблей длиной около двух километров. У причала ни одного корабля, с него свисают портовые кранцы – свои можно не ставить. На стенке оркестр. Встречающие – советская колония, в том числе Посол СССР во Франции, а в 50 метрах забастовщики играют в волейбол (им до нас дела не было).
После швартовки на корабль вслед за послом стали прибывать офицеры – порученцы командиров французских кораблей с приглашениями посетить их. Получил два приглашения и я. Но воспользоваться ими не пришлось. За меня ходил командир "Перекопа" и был доволен.
Командир похода все время был в отъезде, даже слетал на один день в Париж. Ежедневно корабли посещали французы. Для нас удивительно было то, что многие из них знали русский язык, по крайней мере, могли объясняться.
В течение трех дней визита в 6.00 к кораблю подходили два больших автобуса, брали по 50 человек из экипажей и возили их на экскурсию "500 километров по Франции". Такой возможностью воспользовался и я.
По маршруту нашего движения было спланировано посещение двух винных кооперативов и воинской части, где мы должны были обедать. От последнего мы отказались – взяли свои запасы.
Во время посещения кооперативов французы много угощали вином. Мои матросы при мне пить стеснялись. Поэтому и приходилось периодически удаляться от винных столов, разговаривая с французами о хозяйственных вопросах. Нас удивило, что председатель кооператива работает наравне с работниками и белую рубашку надевает только тогда, когда прибывают гости вроде нас. На корабль вернулись поздно вечером.
И так во все дни стоянки кораблей в п. Тулон. Посетителей кораблей из города подвозили к трапам на автобусах. Через час их забирали и этими же автобусами вывозили в город и наших увольняемых. Никаких провокаций, о которых нас предупреждали в Севастополе, по отношению к нашим людям не было.
Провожать корабли пришло много французов. Вице-адмирал В.И. Акимов говорил с ними без переводчика, его все понимали. Посол СССР во Франции поблагодарил экипаж за участие в мероприятиях визита, и мы спокойно отошли от причала, начали движение в Севастополь.
Такого организованного визита, такой спокойной обстановки во время его проведения мне больше видеть не приходилось. Сказался стиль работы НШ ЧФ вице-адмирала В.И. Акимова.
ПРИ СТОЯНКЕ на якоре в Эгейском море в ожидании времени прохода Черноморских проливов я получил распоряжение штаба ЧФ: на следующий день после возвращения в Севастополь совместно с СКР "Беззаветный" участвовать в официальном визите командующего ЧФ в Болгарию. Очевидно, мой корабль на визит был назначен вместо какого-то другого.
Времени на подготовку было мало, менее одних суток. Да особенно и готовить-то было нечего. Пополнить запасы топлива и продовольствия, ансамбль песни и пляски на борту, корабль только после визита, все расчеты отработаны. Однако слово "Франция" не похоже на слово "Болгария", а поэтому надо было сменить часть наглядной агитации и политическую ориентацию людей. Мой замполит А.Г. Черемисов с этой задачей справился.
На "Очакове" появились стенды с других кораблей. Некоторые немного переделывали, некоторые устанавливали такими, как они были. Так или иначе, но ночью ЧВС – начальник ПУ ЧФ вице-адмирал П.Н. Медведев получил доклад о готовности корабля к визиту.
Переход в п. Варна и стоянка в порту были для меня не такими спокойными, как во Франции, – я был назначен старшим командиром отряда кораблей. Часто приходилось делать доклады командующему ЧФ. Особенно напряженно было отчитываться за выявленные им замечания. И в большинстве своем – за корабль-сосед. Однажды я сказал командующему, что не я же готовил сторожевой корабль к визиту. И в ответ услышал такую фразу, что выделить из нее слова, определяющие смысл, было трудно. Но выполнять указания приступил немедленно и даже с охотой. (Так было всегда, но без этого морская служба – не служба. – Прим. И.В. Касатонова).
Командующий флотом и ЧВС получили от министра обороны Болгарии подарки – пистолеты. ЧВС (он жил в моей каюте) показал мне свой, а порученец командующего через час принес мне две связанные вместе коробки с пистолетами и сказал, что заберет их в Севастополе. Я эту связку коробок отдал арсенальщику корабля – на сохранение до прихода в Севастополь в арсенале.
В последний день визита командующий флотом, заслушав доклад на корабельном пункте управления, удивился: "Почему так долго в Черном море нет иностранных подводных лодок?" Офицер разведки доложил: "Их сейчас больше интересует Эгейское и Средиземное моря". "Турки обленились", – отреагировал комфлот. И пошел собираться в город.
После обеда у командующего ВМС Болгарии адмирал Н.И. Ховрин и вице-адмирал П.Н. Медведев прибыли на корабль. Мы их встретили построением по "Большому сбору". Командующий поблагодарил экипаж за визит и вместе с ЧВС и частью офицеров походного штаба убыл на аэродром для перелета в Севастополь.
Оба корабля в 16.00 снялись со швартовов и начали движение в Севастополь. После выхода из Варненского залива БПК "Очаков" продолжил движение в Главную базу, а СКР "Беззаветный" ушел на обеспечение БП кораблей ЧФ в северо-западную часть Черного моря.
ЭКИПАЖ отдыхал, оставшиеся офицеры штаба флота прогуливались по носовой стартовой площадке. Я задремал в кресле, удовлетворенный, что закончился период моего "практического обучения". Через три часа мы вышли из территориальных вод Болгарии. Вахтенный офицер старший лейтенант И. Князь, довольный предоставленной ему самостоятельностью, уверенно управлял кораблем. И вот сквозь дремоту я услышал шипение динамика парной связи с рубкой акустиков, а следом за шипением доклад: "Эхо – пеленг… дистанция, оттенок эха металлический, контакт уверенный". "Учебная тревога!" И заработала на корабле "противолодочная машина".
Самый простой командирский прием – и подводный объект находится с правого борта. Пять минут классификации и вывод: контакт с подводной лодкой. Вмиг полетело по СБД первое донесение на КП ЧФ об обнаружении подводной лодки.
Через 20 минут я был вызван на переговоры с ОД ЧФ. Он меня уверял, что в Черном море подводных лодок Турции нет. Болгарские подводные лодки и одна румынская стоят в базах – это он знал точно. Наши подводные лодки там оказаться не могли. Пока я с ним разговаривал, контакт на 28-й минуте был потерян – подводная лодка сманеврировала под корабль. Подробное донесение так и не было отправлено. Через 15 минут контакт с подводной лодкой был восстановлен, но на большой дистанции. Сближение, и пошли параллельными курсами. Удивительно: 40 минут подводная лодка идет, как привязанная.
А подробное донесение о слежении за подводной лодкой уже ушло на КП флота. Между тем начала закрадываться тень сомнения. Старшина команды гидроакустиков перешел в режим прослушивания и шум вывел мне на динамик. Шум подводной лодки и через минуту появление командира группы ОСНАЗ меня окончательно убедили: перехват радио командира турецкой подводной лодки. Теперь на вызов к переговорам с ОД ЧФ я шел с уверенностью. Он меня больше не воспитывал. Однако после переговоров опять произошла потеря контакта. Но через 20 минут он был восстановлен. Так продолжалось до захода солнца. И вот, перед тем как светило должно было уйти за горизонт, доклад сигнальщика: "Слева 70О, дистанция 15 кабельтовых – перископ". Я застопорил ход. Подводная лодка шла на сближение, явно с целью сфотографировать корабль. Это же сделали и мы. Постепенно приводя перископ на курсовой угол, выгодный для работы акустиков, мы его потеряли – стемнело. Перископ не наблюдался уже и радиолокацией. Лодка явно погрузилась и по глубине больше не маневрировала. Так мы вдоль тервод Болгарии проследовали еще 30 минут и прекратили слежение по приказанию ОД ЧФ.
Было приказано в 10.00 прибыть в Севастополь и сделать доклад об обнаружении подводной лодки.
Больше мне следить за иностранными подлодками в должности командира корабля не приходилось. (Необходимо отметить, что все действия на корабле по слежению за подводной лодкой были высокопрофессиональными. – Прим. И.В. Касатонова).
Разбор сразу после возвращения произвел офицер отдела ПЛБ штаба ЧФ. Действия корабля были признаны правильными.
А спустя 18 лет, находясь в Турции с отрядом учебных кораблей в Военно-морской академии Турецкой Республики, я напросился посетить ВМБ в п. Измир, где военный атташе Украины познакомил меня с командиром подводного флота ВМС Турции дивизионным адмиралом Мустафой Инатуром. На мой вопрос, почему так мало подводных лодок в базе, он стал перечислять, где они находятся. И в конце сказал: "В Черном море наших подводных лодок нет".
Я вспомнил такое же заявление офицера отдела разведки ЧФ командующему флотом 18 лет назад и стал рассказывать адмиралу Инатуру о своем последнем слежении за иностранной подводной лодкой на БПК "Очаков". Красивый турок, больше похожий на армянина, внимательно изучал меня своими большими глазами и по окончании моего рассказа попросил: "Повторите, пожалуйста, название корабля и дату происходившего".
Мне это не стоило труда. И тут – совершенно неожиданное заявление Мустафы Инатура: "Командиром этой лодки был я".
Это прозвучало очень эффектно.
А дальше пошел разбор совместных действий. Я понял, что в Турции командирами подводного флота ВМС назначают людей достойных.
ДО САМОГО КОНЦА августа 1979 г. мой корабль почти каждый день выходил в море на обеспечение БП. Все, кто поступил в ВМА им. А.А. Гречко, уже давно были в Ленинграде, получали жилье, готовились к учебе. Я плавал. Конечно, переживал, что так получилось. Не прервалась бы боевая служба, было бы основание задавать вопрос об учебе. А так о ней потихоньку приходилось забывать.
В очередной раз при выходе в море, сразу же за боновыми воротами, на связь по УКВ вызвал командир дивизии. Не ответив на приветствие своего подчиненного командира, комдив в только ему присущей форме строго спросил: "Кто вам разрешил обращаться к Главкому по поводу своей учебы?" Я ответил, что это какое-то недоразумение. Наступила пауза. Далее уже спокойно: "По возвращении корабля в базу немедленно убыть в Ленинград на учебу".
Машина подготовки к отправке на учебу заработала быстро – приказание командира дивизии надо было выполнять.
К утру следующего дня моему кораблю было приказано вернуться на внешний рейд Севастополя, а мне быть готовым на рейде сойти с корабля.
Конечно, в эту ночь я не спал.
Утром на корабль, стоявший на внешнем рейде, прибыл его первый командир капитан 1 ранга И.В. Касатонов, вернувшийся после учебы в ВАГШ в нашу дивизию. На том же катере я убыл домой готовиться к переезду. Хотя дела и обязанности принял старший помощник капитан 3 ранга В.П. Свиридов, Касатонов, видимо, прибыл проверить степень его подготовленности к командованию таким кораблем. (Подтверждаю правильность суждений А.А. Рыженко. Но необходимо уточнить и следующее. Ведь я же "крестил" Рыженко на должность командира БПК "Очаков", и я должен был его выручить в той сложной ситуации, в которую он попал, стремясь учиться в академии. Он мог покинуть корабль только в том случае, если бы на корабль прибыл комбриг или начальник штаба бригады. Но они были заняты. Тогда я решил сам прибыть на корабль и отпустить Алексея Алексеевича. На следующий день утром корабль прошел боны, и я его четко ошвартовал на 1-е место 14-го причала, откровенно говоря, увлекшись таким замечательным маневрированием. Для В.П. Свиридова (и.о. командира корабля) эта швартовка должна была быть зачетной. Тем не менее, я сделал для него, как для "старого очаковца", исключение и записал в ЖБП допуск на самостоятельное плавание. Чуть позже по нашему представлению пришел приказ об этом командующего флотом. Я не ошибся ни в Рыженко, ни в Свиридове. – Прим. И.В. Касатонова).
ПО ДОРОГЕ в Ленинград, размышляя о предстоящей учебе, я мысленно обращался к своим флотским учителям – уже перечисленным мною ранее командирам кораблей, анализировал их деятельность, совместную службу. Тем, кто (как и другие командиры) в течение непродолжительного двух–пятилетнего срока старался накопленный ими за службу опыт передать своим офицерам, которые в свою очередь должны были поступать так же.
Командирский опыт накапливался и передавался поколениями. Он делал из флотских лейтенантов командиров кораблей. Это была система. Всегда, когда офицер или адмирал занимает высокое положение по службе, старые военные моряки вспоминают: а кто у него были командиры?
Мне повезло. Мои командиры были знаковыми людьми на флоте. Мне посчастливилось три года прослужить на БПК "Очаков", действительно "законодателе мод" на флоте, на корабле, для которого невыполняемых задач не существовало. Своей подготовкой на флоте я также обязан и благодарен за нее командующему ЧФ адмиралу Н.И. Ховрину, начальникам штаба ЧФ вице-адмиралам В.И. Акимову и Н.Г. Клитному, командирам 5-й ОПЭСК вице-адмиралам Н.И. Рябинскому, В.Е. Селиванову, В.И. Калабину, хотя после Н.И. Ховрина школа И.В. Касатонова по многим вопросам, особенно корабельным, тактическим и оперативным, откровенно говоря, преобладает.
На всю жизнь в моей памяти остались все офицеры, мичманы, старшины и матросы БПК "Очаков", которые своим трудом и создали условия для моей дальнейшей службы в ВМФ.
И главный вывод. Выполнять дела красиво могут те командиры кораблей со своими экипажами, которые, получая от своих предшественников корабль, помнят и чтят традиции, заложенные в экипаже его первым командиром. Этого потенциала хватает надолго.

Контр-адмирал в отставке Алексей РЫЖЕНКО, командир БПК "Очаков" в 1977–1979 гг.
Из книги "Очаков": связь времен и поколений". Часть I. – Москва, 2008 г.


Алексей Алексеевич Рыженко. Контр-адмирал. Родился 14 мая 1944 г. в г. Херсоне. Окончил Черноморское ВВМУ им. П.С. Нахимова (1968), ВСОК ВМФ (1976), ВМА им. А.А. Гречко (1981), Военную академию Генерального штаба им. К.Е. Ворошилова (1988).
Старший помощник командира БПК "Очаков" (1976–1977), командир БПК "Очаков" (1977–1979), старший офицер управления БП ЧФ (1981–1982), командир КРУ "Жданов" (1983–1984), командир 150-й ОБРК (1984–1986), начальник штаба 5-й ОПЭСК (1988–1991), заместитель командующего ТОФ по тылу (1991–1993). Начальник штаба ВМС Украины – заместитель командующего ВМС (1993–1999).

http://blackseafleet-21.com/news/24-04- ... vypolnimyh
Вложения
imageCAJ9JF4Y.jpg
imageCABPKL65.jpg
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 1653
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: КОМАНДИРЫ КРЕЙСЕРА «ЖДАНОВ»

Сообщение sviazist 4-15-21 » 26 апр 2012, 11:56

Решил сюда перенести ранее найденное и уточненное фото с А.А.Рыженко.
А также даю ссылку на фильм об визите "Очакова" в Тулон в 1979 году.

http://net-film.ru/ru/film-13560/
Вложения
1981 R. O.jpg
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 1653
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: КОМАНДИРЫ КРЕЙСЕРА «ЖДАНОВ»

Сообщение admin » 26 апр 2012, 16:24

Горжусь,что Алексей Алексеевич был моим непосредственным начальником в период,когда я был к-ром БЧ-4 на КРУ Жданов.Жаль,что им пока ничего не написано о службе на нашем крейсере.Надеюсь,все еще впереди...
Аватара пользователя
admin
Администратор
 
Сообщения: 1512
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 13:54
Откуда: Севастополь. Skype: Sergeyyarosevich, E-mail krymea47@mail.ru

Пред.След.

Вернуться в Большой сбор.ПОЧИТАЙТЕ ПРАВИЛА.ХВАТИТ РАБОТАТЬ МЕТОДОМ ТЫКА

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3

cron