С.Э.Змачинский

Re: С.Э.Змачинский

Сообщение admin » 13 фев 2012, 16:58

Р А З У М. В Е Р А. Б Ы Т И Е.

« Стас! Коля Колпаков с ума сошёл!!!» - раздался неожиданно в моей каюте дикий крик лейтенанта-политработника Жени. Через мгновение и сам Женя перевалился через комингс*. « Чего ты орёшь? Давай потише! Нас тут пол-экипажа – сумасшедших! Что с Колей?» - спросил я взволнованного посетителя. «Захожу я сейчас в каюту к Колпакову, а он лежит в койке, прикрыв лицо полотенцем». Спрашиваю: «чего грустишь?» А он мне: «я в училище товарища убил, а сейчас получил от него письмо». «Ну, и что в письме?». « Пишет, что скучно одному лежать, холодно, разлагается, черви тело едят…». « Да-а-а, нормально…» - только и смог протянуть я. «Ты, Женя, прежде, чем докладывать большому заму**, подойди к начальнику мед.службы, пусть он осмотрит Колпакова». Женя рванул с места как на стометровке – не каждый день случается, что-бы у офицера крыша ехала.
У меня почему-то сразу возникло предположение, что что-то здесь не так.Колпаков прослужил на крейсере почти год. Ничем особо не выделялся. Был тихим, спокойным и молчаливым. Служили мы с ним в разных боевых частях, но
сложилось так, что я нёс дежурство по кораблю, а он был вахтенным офицером на юте***. По ночам я иногда, когда выдавалась свободная минута, беседовал с этим неординарным человеком. Неординарность его заключалась в том, что он серьёзно разбирался в искусстве. От него я узнал, что кроме реализма ( мне был известен лишь социалистический реализм) есть такие направления как импрессионизм, нонконформизм ,абстрактный экспрессионизм , авангардизм авиньонская школа, барокко и до черта ещё чего, о чём я и не подозревал. Любимым его коньком была иконопись. Я с удивлением узнал, что есть владимиро - суздальская школа иконописи, годуновская, московская, новгородская, псковская, строгановская и ещё какие-то там школы. Я, же, понимал так:иконопись и иконопись. Он мог все четыре часа вахты с увлечением рассказывать об искусстве. Не было вопроса, на который бы он не ответил. Но, к сожалению, для флотской службы эти его знания были бесполезны.
«Что-то не так» - я почему-то сразу подумал, что Коля решил симулировать душевную болезнь, чтобы демобилизоваться. В те времена уволиться в запас по своему желанию было практически невозможно. Cуществовало два способа. Один – по недисциплинированности (занимал много времени и был мучительным), другой – по болезни. Попробуй, найди в двадцать четыре года такую болезнь. Ну, Коля и решил «косить» под дурака.
Давно прошли времена, когда при царе-батюшке офицер, дворянин, мог добровольно изменить свою судьбу и уйти в отставку. Сейчас офицер был в положении бесправного крепостного и об увольнении по собственному желанию не могло быть и речи. Приходилось «крутиться» кто как мог.
Через пару часов я, стоя на юте, увидел, как Коля в сопровождении нашего медика садится в баркас и высаживавется на Госпитальной стенке. Ну, началось!
Появился он на крейсере недели через две. Был ещё тише и молчаливей и как-то странно приволакивал ногу. На мой вопрос ответил, что в госпитале ему делали спинно-мозговую пункцию. «Ты, что, дурак?» возмутился я : «Не знаешь,что в госпитале есть какой-то урод, который пишет диссертацию и всех тянет делать эту «козу»? Набирает статистику. Тебе повезло – ты ещё кое-как ходишь. Смотри, в следующий раз воткнут тебе в позвоночник иголку, и будешь ходить под себя. Тогда точно уволят, но кому ты будешь нужен?».
Коля помялся и сказал: «но мне же нужно, чтобы врачи мне поверили…».Я ответил: «дурила, ты знаешь, чем может помочь больному военный врач? Пристрелить его, чтобы не мучился!»
Cтало ясно, что с первой попытки практического результата Колпаков не добился. Вернее, не добился у врачей, а в экипаже его стали считать дурачком, себе на уме – он отказался получать денежное довольствие, попросив перечислять все причитающиеся ему деньги в пользу воюющего Вьетнама. Отказался он и от положенного ему мерного материала для пошива военной формы одежды, заявив, что будет экономно использовать имеющуюся.. Служба шла своим чередом. Наш крейсер вскоре вышел в море из Севастополя и прибыл на рейд Североморска. Там мы задержались на пару иесяцев. Коля жил в соседней каюте с моим приятелем Серёжей Яросевичем. У него появилось хобби - стал копировать на форматные листы акварельными красками различные иконы из фолианта издательства «Искусство». Получалось это у него на высоком художественном уровне
Особо удачные копии висели в каюте на переборке****.
В первый же сход на берег все офицеры (а с ними и Коля) поехали на рейсовом автобусе в Мурманск. В Мурманске вся толпа направилась в ресторан, один Коля – в церковь, сказав остальным, что ему надо помолиться. Кроме смеха это его заявление ничего в здоровом коллективе не вызвало, но информация до замполита командира корабля дошла. Это уже было чересчур! Вместо того, чтобы нормально пить водку в кабаке и клеить женщин для физического сближения вплотную (сейчас это сексом называется), лейтенант ходит молиться в церковь! Я помню, как зам визжал на совещании офицеров: «На корабле появился верующий в бога офицер! Он посещает церковь! Он изготавливает иконы и развешивает их в каюте, а его сосед Яросевич молчит! Безобразие! Позор!».
В наше время этот зам организовал бы на корабле помещение для моления, сам бы научился креститься и молиться. Все стали воцерковлёнными!.Многие адмиралы истово крестятся, знаю даже отставника-мусульманина, который в те времена был активным коммунистом, а сейчас у него редкая фраза обходится без восхваления аллаха. А чё! Модно и за это ничего не будет! .Закладка и спуск кораблей без священнослужителей не обходятся, они входят в состав экипажей.
А в то время бедный Коля превратился во врага народа! Крейсер задерживали на «северах». Некоторых офицеров начали отпускать в отпуск в Севастополь. Зам добился через политуправление, чтобы Колпакова отправить туда же,т.к. брать его в море нельзя по причине его «неадекватности» .Поручили сопровождать его нашему командиру БЧ-2*****. Все весело смеялись, когда вернув-шись из отпуска «бычок»,******жаловался, что в пути ему приходилось постоянно платить за Колю (жалобщик был прижимист ). Мы ему отвечали: «а на что ты рассчитывал? Человек уже несколько месяцев жертвует денежное довольствиеВьетнаму, а тебе жалко было купить ему пирожок? Не будь скрягой.»
Колю в Севастополе разместили на другом крейсере, стоявшем в заводе на ремонте. В каюте Коля проводил всё свободное время сидя перед нарисованным им домашним иконостасом. Он доказывал, что напрасно церковь отделена от государства. У него был специальный журнал, на левой странице он записывал по- ложения морального кодекса строителя коммунизма, а на правой – библии и обоих заветов. Получалось, что слева и справа по смыслу значится одно и то же. Так Коля занимался теологическими изысканиями, пока тамошний зам не натравил на него капитана 2 ранга из политуправления флота, специалиста то ли по религии, то ли по атеизму. Беседа с проверяющим закончилась тем, что Коля посоветовал тому идти учить свою политуправленческую специальность. Вскоре после этой беседы Колпакова отправили в психиатрическое отделение госпиталя.
Когда наш крейсер возвратился в Севастополь, Коля всё ещё находился на лечении, но уже не в госпитале, а в областной психиатрической лечебнице в Симферополе. Появившись на корабле, был молчалив, тих и На мой вопрос он ответил, что признали его негодным к воинской службе и он прибыл на корабль, чтобы уволиться в запас. Я спроил: «как ты оказался в областной «дурке ?» Флотские врачи сомневались в моей дееcпособности и отправили туда к профес- сору. Тот, собака, не хотел признавать меня психом. Пришлось менять манию». «А зачем?» - спросил я. «Считается что он действительно ненормальный. При-шлось писать письмо президенту Чехословакии Людвигу Свободе». «Письмо до-
шло?» « Ты что, дурак? - там все письма доходят только до врача» « А что ты написал Свободе?». « Что хочу служить в чехословацкой народной армии». Вызвал меня после этого профессор и начал выяснять, чем вызвано моё желание. «Пришлось объяснить, что пионером я переписывался по почте с девочкой из Чехословакии, а теперь хочу жениться на ней». Профессор плюнул и комиссия признала
нашего Колю ненормальным.
Через некоторое время за Колей приехала его мама из Пятигорска. Он получил все деньги, которые раньше оставлял Вьетнаму, весь мерный материал нако- пившийся по норме за это время, вместе с мамой сел в баркас и убыл с корабля. Когда баркас отвалил от трапа кто-то с борта крейсера прокричал: «Коля! Не убивай больше друзей!», Из баркаса послышалось в ответ: « Теперь ваша очередь убивать!».

* - порог в помещение;
** - заместитель командира корабля по политической части;
*** - кормовая (задняя) часть корпуса корабля;
**** - вертикальная стенка;
***** - артиллерийская боевая часть;
****** - командир боевой части.
.jpg
Аватара пользователя
admin
Администратор
 
Сообщения: 1451
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 13:54
Откуда: Севастополь. Skype: Sergeyyarosevich, E-mail krymea47@mail.ru

Re: С.Э.Змачинский

Сообщение admin » 07 мар 2012, 16:03

П р о И л ь ю.

Сегодня воскресенье, прощёное. Последний день масленицы. Я, старый, сижу у окна, смотрю на улицу и жду, когда вернётся из церкви моя любимая жена.
Сам я с ней пойти в храм не мог – уже больше двух лет не покидаю квартиру из-за болезни ног. Окно – моя связь с внешним миром, слава богу, не единственная. Есть ещё телевидение, интернет, радио. Так что, если закрыть глаза на проклятую болезнь, я почти полноценный индивидуум. Благодарение Всевышнему, что ра- зум мой ещё не тронул, или я заблуждаюсь?
Вернувшаяся жена решила покормить меня в честь праздника блинами. Поедая горячие блины я почему-то вспомнил, как много лет тому назад, во время службы на крейсере мне пришлось наслаждаться блинами с красной икрой. Наш корабль находился на боевой службе в Средиземном море уже довольно длительное время, когда нам пришли подарки от военторга к годовщине 7 Ноября. Че-
рез корабельный ларёк всем офицерам и мичманам вручили по металлической банке красной икры и по коробке шоколадных конфет. В то время эти дефициты были большой редкостью, которые в торговле купить было невозможно. «Пода- рок» записали всем в кредит, оплатить который следовало по прибытии в Сева- стополь (деньги в море брать было запрещено). Все осчастливленные, получив-
шие подарки в кредит, естественно, положили их на дно рундуков, чтобы по прибытии в базу попотчевать дефицитом своих родных и близких.
Прошло ещё какое-то время нашего пребывания в море. Служба шла своим чередом: слежение за авианосцами шестого американского флота, учения, тренировки, несение боевых готовностей…
Однажды появляется в моей каюте капитан-лейтенант из РТС* Илья.Поговорив о том, о сём, он. как я понял, перешёл к главному:
- Стасик, ты знаешь, что мы «попали» с подарками от военторга?
- Как попали? .
- Очень просто. Я вчера в каюте помощника по снабжению полистал одну брошюрку и разобрался, что означает выдавленная надпись на дне консервной банки. Короче, срок хранения икры, которой нас одарили, заканчивается на этой неделе. А конфеты нyжно сожрать до конца месяца.
- Илья! Так нужно всех предупредить об этом!
- Да? Я этого делать не буду! Если ты такой дурак – предупреждай сам. Тогда ты станешь врагом народа. Поднимется страшный вселенский скандал.
Никто икру и конфеты в море не заменит, а платить за них придётся всё равно. Вспомни, как распинался замполит об очередной заботе партии и правительства, когда нам привезли эти чёртовы дефициты. Теперь сорвать это мероприятие – точно стать врагом советской власти, что ещё страшнее, врагом замполита. Вижу единственный разумный выход из этой задницы – я договариваюсь на камбузе**, чтобы нам по-тихому испекли блинов, которые мы с тобой так же по-тихому сожрём с имеющейся у нас икрой. Кстати у меня имеется бутылка «шила»***. Как?
Возражений с моей стороны не последовало. Здравый смысл почему-то всегда превалировал над моими действиями даже в те молодые годы
Вечером, перед отбоем, Илья тайно притащил в каюту огромную гору блинов, которую мы с «шилом», намазывая толстым слоем икры. уничтожили с нескрываемым удовольствием. Посидели на славу, недаром даже по прошествии тридцати лет в масленицу это событие возникло в моей старческой памяти. Шоколадные конфеты мы уничтожили в последующие две недели, запивая их растворимым кофе.
После возвращения в Севастополь крейсер ошвартовался в Северной бухте на бочках. Перед сходом на берег вся смена офицеров и мичманов только и говорила о том, что банки с икрой пошли бомбажом, а конфеты покрылись серебристым налётом, что за испортившиеся продукты теперь придётся ещё и платить. Илья с довольной физиономией прошептал мне на ухо: « Ну и что? Мы заплатим правда, Стасик?»
Вспомнился мне ещё один жизненный эпизод с участием Ильи. Стоял наш крейсер тогда на ремонте в заводе. Помнится, был январь или февраль. Зима в Севастополе выдалась холодная, температура воздуха по ночам была отрицательной .Вечером вижу на юте, около рубки дежурного по кораблю, в присутствии нескольких офицеров. Илья разговаривает со старшим помощником командира корабля. .Подхожу ближе к ним и понимаю суть разговора. Илья назначен вахтенным офицером на юте во вторую смену ( с 23 часов) и просит старпома освободить его от вахты по состоянию здоровья. На Илью это было непохоже, видно,здоровье его действительно было не блестяще. В общем разговор складывался так: Илья просит заменить его на вахте, старпом – ни в какую. Тут я предложил старпому поставить на вахту вместо Ильи меня. Тот – не соглашается. Упёрся, бульдозером не сдвинуть. Вижу Илье действительно плохо и он приводитсвой последний довод: « В старые добрые времена капитан-лейтенанты командовали шлюпами, совершавшими кругосветные путешествия, а вы ставите меня больного вхтенным Полканом у трапа».Старпом в ответ Илье: « Вам в те времена никто звание «капитан-лейтенант» не присвоил бы». Напрасно он так высказался, потому что моментально услышал из уст Ильи: « А вы, товарищ капитан 2 ранга, в те времена и фельдфебелем бы не стали!».Это высказывание решило вопрос окончательно. Старпом развернулся и последовал с юта под издевательское хихиканье присутствующих.
Около нуля часов я вышел на ют и увидел такую нетривиальную картину.Cтаршина 2 статьи, командир поста на юте, ходит, измеряя шагами ют, а Илья, вахтенный офицер на юте, в тулупе и валенках лежит на палубе, поперёк сходни, головой в будке от дождя. Я подошёл к будке, заглянул в неё. « Что, совсем плохо, Илюха?». « Помираю, ни стоять, ни сидеть не могу. Кашель душит, грудь болит, знобит. Вот лежу поперёк сходни, чтобы корабельные крысы в самоволку на берег не бегали». «Давай сменю тебя, а ты полежи в каюте.». «Не надо, Стас! Вдруг что-нибудь случится, а ты – на вахте. Оба погорим. Приказ не изменишь. Ничего, осталось три часа вахты, а на подъеме флага «мелкий» меня обыщется». «Мелким» мы называли старпома за незавидный росточек и за душонку, не позволявшую ему быть «морской душой» и человеком.
Так и произошло, ещё до подъёма флага вся дежурно-вахтенная служба сбилась с ног, разыскивая по кораблю Илью. Поиски оказались тщетными, «мелкий» исходил на …
К обеду на корабль пришла телефонограмма из госпиталя: « капитан-лейтенант имярек. находится в госпитале на стационарном лечении. Диагноз – круппозное воспаление лёгких». Рассыльный доложил старпому на подпись книгу телефонограмм, когда тот инструктировал на юте состав патрулей, которых он собирался отправить в город на поиски «самовольно оставившего корабль» Ильи. Старпом расписался в книге за полученную телефонограммму, как ни в чём не бывло отпустил патрули, и продолжил свою служебную деятельность Меня, наблюдавшего эту сцену вновь, в который раз, посетило чувство лёгкого омерзения. Противно, а служить надо. Начальников не выбирают, а жаль…
Через несколько дней я навестил Илью в госпитале. В палате его не оказалось. Больные подсказали, что Илья находится в кабинете начальника отделения. Я вошёл в кабинет, в котором передо мной открылась такая картина:
за огромным письменным столом сидит Илья и печатает что-то на пишущей машинке. Мы обнялись, я выложил на стол апельсины, принесённые с собой. «Ну, рассказывай, Илюха, как здоровье, как живёшь?». «Сам видишь. Утром после вахты, я сдался в госпиталь. Приняли хорошо. Всё удивлялись, как я так запустил себя и как добрался до них – температура у меня была под сорок.» Я рассказал, как «мелкий» пытался сделать из него дезертира. Эта новость не вызвала у Ильи даже улыбки. «Я вижу ты здесь неплохо устроился. На кого работаешь?»«Работаю машинописцем на начальника отделения, а он меня за это лечит. Печатаю ему диссертацию. Плохо ли – машинистку искать не надо, платить ей не надо
Шила медицинского у него – море. Остограммься!» Тут Илья открыл дверцу тумбы письменного стола : на нижней полке стоял графин шила, а на верхних – несколько тарелок с закуской, были там и апельсины». Отказаться от предложения у меня не хватило ни смелости, ни воспитания. « Сколько ты, Илья, здесь париться собираешься?» - спросил я. « Пока у начальника отделения шило не кончится, что, впрочем, маловероятно Тогда, пока диссертацию не напечатаю, а меня заодно и вылечат»
Не бывает людей незаменимых, есть люди незабываемые. Флот этим в моё время отличался. Как сейчас – не знаю, флота уже нет.

* - радио-техническая служба;
** - место приготовления пищи на корабле;
*** - спирт..
.jpg
.jpg (12.66 Кб) Просмотров: 11712
Аватара пользователя
admin
Администратор
 
Сообщения: 1451
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 13:54
Откуда: Севастополь. Skype: Sergeyyarosevich, E-mail krymea47@mail.ru

Re: С.Э.Змачинский

Сообщение admin » 06 апр 2012, 15:21


ТА К П Р И Х О Д И Т М И Р С К А Я С Л А В А .

Пятница во времена, когда в Севастопольской бухте базировался советский военно-морской флот, естественно, Черноморский, была днём особым. По пятницам проверяли причалы, к которым швартовались военные корабли, на
предмет отсутствия угрозы от ПДСС (подводных диверсионных сил и средств). Т.е., попросту говоря, проверяли заминированы причалы или нет.
Корабли швартовались «средиземноморским» способом, т.е. кормой к причалу. С кормы на причал вела деревянная сходня, по которой личный состав попадал на корабль. Проверяли причалы водолазы различных флотских организаций. За каждой из них был закреплён свой причал. Наш, к примеру, проверяли водолазы рыбного порта.. В пятницу, после обеда, к причалу подходил катер типа
«Ярославец», швартовался на свободное место между кораблями и опускал под воду водолаза, обследовавшего причал. Любопытствующие могли наблюдать с причала за действиями команды на катере. Мы смотрели как одевают водолаза в гидрокостюм, приворачивают к нему латунный шлем, как водолаз по трапу спу- скается под воду. За всё время пребывания водолаза под водой специальный член команды на палубе катера поддерживал с ним связь по телефону. Разговор был какой-то специфический. Сверху спрашивали о каких-то предметах, нашёл ли во-долаз их и сколько нашёл, водолаз из под воды называл количество найденного.
Сущность разговора становилась понятной, когда водолаз поднимался из воды на катер – на поясе у него была закреплена сетка с несколькими бутылками водки или вина. «Улов» он собирал на грунте. Исторически сложилось, что побывавшие на берегу матросы постоянно пытались пронести на корабль спиртное, а дежурно - вахтенная служба боролась с этим позорным, как тогда считалось, явлением. Дежурный по кораблю или старпом поступали просто: изъятые бутылки выбрасывали с палубы за борт, наказывая при этом пойманных «курьеров». Вот эти бутылки и собирали водолазы по пятницам. Осматривали ли они при этом причалы – непонятно. Во всяком случае необходимая процедура неукоснительно соблюдалась. Водолазный катер ни одной пятницы не пропускал. Как- то само собой получилось, что я сначала познакомился со старшиной водолазов Лёхой, а потом и подружился с ним. Лёха, здоровенный мужик лет сорока, всю жизнь провёл на море, был добрым и общительным. Он и поведал мне, что осмотр причалов для водолазов – торжественный аккорд, завершающий трудовую неделю. После него на катере всегда состоится «банкет», благо в «гастроном» за спиртным бегать нет надобности, а рыбой на уху в порту у докеров всегда разжиться можно.
Моя судьба сложилась так, что я покинул славные ряды военно-морского флота и через некоторое время влился в ряды рабочего класса, став докером Севастопольского морского рыбного порта.
Стоя однажды над трюмом черноморского сейнерка при разгрузке со-лёной хамсы я услышал сзади знакомый Лёхин голос: «Браток, посолонцевать хамсы не найдеется?». «Для тебя, Лёха, всегда найдётся»,ответип я, поворачиваясь к нему лицом.
«Товарищ капитан-лейтенант! Вы ли это?!» - возопил удивлённый Лёха.«Я, Лёша, я» - пришлось ответить. Я вытащил из стропа ящик с хамсой и, выломив из него доску, поставил на палубу перед Лёхой. Набирая рыбу в принесённый с собой битон Лёха молча выслушал мой рассказ. Разговор наш был кратким.
К ящику потянулся портовский рабочий люд: электрики, стропальщики и другие.Так мы узнали, что теперь мы - коллеги. Наши встречи стали частыми и регулярными – разминуться в порту было трудно. Время шло . . .
Однажды в субботу, после последней ночной смены, я в компании нескольких моих товарищей по бригаде баловался пивом в известной всем жителям микрорайона Камышовой бухты точке. Это были выстроенные в круг пивные автоматы. В те времена пиво уже попадало в разряд дефицитов, а в этом кругу оно бывало почти всегда. Сидим, потягиваем пиво, мирно беседуем. Вижу, приближа-
ется к нам Лёха с холщовым мешком через плечо. «Присаживайся, братишка, попей пивка» - пригласиля я Лёху. «Ты что такой грустный? Что, вчера банкет был тяжёлым?». «Не говори, Стас! Вчера отлично осмотрели причал – подняли до фига.. Всё – водяра, бормотухи попалась одна бутылка. В порту сварили уху, нажарили рыбы. Посидели славно до самой ночи. Как пришёл домой – не помню!».
«Утром просыпаюсь – голова трещит, во рту как коты н….ли, думаю идти под пиво, а сандалии найти не могу. Спрашиваю жену, где они?». Та в ответ:«В чём пришёл, в том и уходи!». « Гляжу, б..дь, посреди кухни они стоят!» Тут Лёха опустил край мешка и моему взору открылась . . пара водолазных калош.
Обувь это своеобразная: свинцовая двух – трёхсантиметровая подошва, брезентовый верх.. металлические носки и задники, вес больше двадцати килограммов.
Я живо представил себе Ночь … Тишина … По мирно спящему городу идёт пьяный до беспамятства Лёха, а на ногах у него – водолазные, неподъёмные даже в воде двадцатикилограммовые калоши!
«Лёша, как же ты по городу шёл?». «По городу – ерунда. Я ещё по лестнице на пятый этаж поднимался! Сосед говорит, он подумал, что в парадном вдруг стали ночью забивать сваи с помощью дизель-молота. Говорит, на каждом этаже было полно народу, а когда он предложил мне разуться, я сказал, что в носках не пойду!».
« Когда сегодня выходил из дома, все бабки здоровались первыми, а детишки разбегались!». Меня начали душить спазмы от дикого смеха. «Лёха! Да это известность! Слава! Мирская слава!»
Со временем Лёху в рыбном порту, в Камышовой бухте Севастополя и её окрестностях знали все от мала до велика…
.jpg
Аватара пользователя
admin
Администратор
 
Сообщения: 1451
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 13:54
Откуда: Севастополь. Skype: Sergeyyarosevich, E-mail krymea47@mail.ru

Re: С.Э.Змачинский

Сообщение admin » 07 апр 2012, 12:38

Замечательный рассказ Станислава Эдуардовича.Тема открыта для обсуждения.
Аватара пользователя
admin
Администратор
 
Сообщения: 1451
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 13:54
Откуда: Севастополь. Skype: Sergeyyarosevich, E-mail krymea47@mail.ru

Re: С.Э.Змачинский

Сообщение sviazist 4-15-21 » 07 апр 2012, 17:59

С удовольствием соглашусь с Админом по поводу последнего труда Станислава Эдуардовича.
У нового рассказа хороший литературный уровень, добротный, жизненный сюжет и изложение.
Одним словом есть явный творческий рост, что несомненно, радует.
Желаю вам Эдуард новых удач на столько сложном литературном поприще.
Спасибо.
Последний раз редактировалось sviazist 4-15-21 04 июл 2015, 11:38, всего редактировалось 1 раз.
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 1638
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: С.Э.Змачинский

Сообщение admin » 18 апр 2012, 14:02

В О Е Н Н О – М О Р С К О Е К А Р А Т Е .

В стародавние времена, в годы моей флотской молодости, когда я имел честь служить помощником начальника штаба дивизии противолодочных кораблей ,произошёл со мной этот случай. Случай, который, по прошествии многих лет, я склонен расценивать как предтечу последовавших потом событий, как божье предзнаменование того, что в дальнейшем произойдёт с гордостью страны – Военно-морским флотом, который, к несчастью, примет «НОВЫЙ ОБЛИК». Об облике я скажу позже, а теперь, читатель, вернёмся в те времена.

Дивизия наша была самой большой по составу в Союзе. В ней были и авианосцы, и вертолётоносцы, и крейсера, и противолодочные корабли 1 и 2 рангов.
Личный состав соединения, за который я отвечал, составлял более десяти тысяч человек. Сейчас столько кораблей не наберётся во всём Военно-морском флоте России, встающей с колен или как её сейчас называют, не упомню.
Привезли ко мне на Минную стенку из штаба флота какого-то капитана 3 ранга и сказали, что это направленец по Черноморскому флоту из орг.-моб. управления Главного штаба ВМФ (организационно-мобилизационного).
Сразу было видно, что капитан 3 ранга не наш, не флотский,: фуражка на нём была «выданная» ,т.е. напоминала крышку старинной чернильницы. Брючата – короткие, видны носки. Фигура чем-то напоминала вешалку в коридоре, на которой забыли морскую форму. Но, что поделаешь, Генштаб есть генштаб – никуда не денешься ! Придётся оказывать ему соответствующее почтение. Насчёт фуражек замечу, что каждый уважающий себя корабельный офицер носил в то время фуражку, пошитую на заказ, стоила которая месячную плату за снимаемую квартиру. Брюки всегда были с напуском . . Представитель Генштаба представлял собой, честно говоря, карикатуру на флотского офицера.

Его вид, особенно фуражка, напомнили мне один жизненный эпизод . Идём на катере по бухте. В кокпите стоят командир нашего крейсера и капраз из Москвы, член инспекции, приехавшей на флот, друг нашего командира .Фуражка на капразе – несуразная, «выданная», про такие флотский люд говорил: «народ выдал – народ пусть смеётся». Наш командир говорит москвичу «Поверишь, не могу без слёз смотреть на тебя в этой фуражке! В каюте тебя ждёт новая, которую я пошил для тебя!» и неожиданно срывает у него с головы фуражку и вы-
брасывает за борт. Москвич в неистовстве кричит крючковым, чтобы те ловили фуражку. Наш кэп смеётся: «Сдался тебе этот колпак!». Гость визжит, выходит из себя, он – в бешенстве. Кэп подаёт команду, катер снижает ход, разворачивается, подходит к плавающей фуражке. Крючковой цепляет её отпорным крюком и подносит к москвичу. Тот снимает фуражку с крюка, вытаскивает из-за чёрной ленты на околыше купюру в сто рублей и выбрасывает проклятый головной убор за борт. Я понял – лучшего места для хранения «заначки» от жены не найти.

Но, хватит предаваться воспоминаниям – рядом стоит представитель Главного Штаба.. Мягко интересуюсь, какова цель его посещения нас, недостойных. Отвечает, что его интересует организация работы штаба дивизии по комплектованию и учёту личного состава. Идём в помещении (теперь бы уместно было ска- зать «офис»), где я начинаю докладывать ему по названным вопросам. Докладываю и понимаю, что товарищ, мягко говоря, «не врубается». Перехожу на образный язык, язык плаката – результат тот же. Неофит какой –то, неужели это направленец по нашему флоту в Главном Штабе?
Исподволь выведывю его подноготную. Учился в ЛИАПе (ленинградский институт авиационного приборостроения). По окончании через военную кафедру получил «лейтенанта» и служил военпредом на каком-то московском заводе, принимая прицелы для морской авиации. Видимо, поэтому он стал капитаном 3 ранга. Обычно переаттестация на морское звание занимала длительное время, да и экзамены приходилось сдавать. В то время в центральные учреждения брали с большим удовольствием офицеров, имеющих жилплощадь в Москве. Тут, видно, наш
«капитан 3 ранга» и подвернулся, сделав головокружительную карьеру аж до Главного Штаба ВМФ..

Я перестал мучить его своими россказнями – ни за день, ни за два ему материал было не охватить. Да и я не нанимался готовить себе таких больших начальников. Была у московского гостя просьба – показать ему корабль (я понял, что в жизни его нога не ступала на палубу корабля) Повёл я его на самый совре- менный в то время большой противолодочный корабль проекта 1134Б. Показал ему корабль, провёл по командным пунктам и боевым постам, рассказал об оружии и его боевых возможностях. Видя, что московский гость слабо воспринимает материал, я закончил экскурсию и предложил ему поужинать на корабле. Согласие было тут же получено. Мы расположились в каюте у помощника командира корабля, с которым я договорился насчёт ужина до которого оставалось ещё какое-то время. Сидим, мирно беседуем на различные флотские те-
мы. В каюту то входят то выходят офицеры, решая с помощником различные проблемы. Обстановка – самая заурядная, повседневная. Заходит в каюту старший офицер ракетно-артиллерийского отдела штаба флота капитан 2 ранга Жора Клокоцкий, устало присаживается на стул и выдыхает: «Как это всё меня достало!».

Москвич заинтересованно спрашивает: «А в чём дело?». «Да КАРАТ-М,проклятый!»,-угрюмо отзывается Жора. «Позвольте! Ведь этим должны заниматься спортсмены!», - воскликнул мой подопечный. От неожиданности я чуть-чуть от смеха не напустил в штаны, помощник командира закрыл лицо каким-то толстенным журналом и, сидя за столом, трясётся в конвульсиях, Клокоцкий с совершено идиотским видом, открыв рот, т.к. нижняя челюсть отвалилась, развалился на стуле. Я выскочил в коридор, где начал, содрогаясь вконвульсиях,хохотать..
Через мгновение из каюты с отвисшей ещё больше челюстью выполз Клокоцкий спросил, обращаясь ко мне; «Станислав, кто это?». «Офицер Главного Штаба ВМФ» - ответил я сквозь судорожный смех. Произнеся что-то нецензурное, капитан 2 ранга в задумчивости удалился по коридору.
Смысл произшедшего заключался в том, что уже длительное время представители промышленности модернизировали на кораблях систему пожаротушения в ракетных погребах и контейнерах, которая называлась «КАРАТ – М». Знали об этом все, вплоть до самого молодого матроса. Московскому же каптри послышалось просто: «КАРАТЭ». В силу своей дремучести он решил, что проблему о которой он и зелёного понятия не имел… «должны решать спортсмены», чем и привёл в неистовство окружающих. Ну, да бог с ним, с этим бедным человечком,попавшим в чуждую ему обстановку! В начале моего рассказа я обещал остановиться на «новом облике» флота, который он имел несчастье приобрести к насто-
ящему времени.
Прости, читатель! Не могу! Больно!
 - морвокзал.jpg
Аватара пользователя
admin
Администратор
 
Сообщения: 1451
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 13:54
Откуда: Севастополь. Skype: Sergeyyarosevich, E-mail krymea47@mail.ru

Re: С.Э.Змачинский

Сообщение admin » 25 май 2012, 09:21

О ПРАВЕ НАЦИЙ НА САМООПРЕДЕЛЕНИЕ.


В те годы я, шестнадцатилетний парнишка, живущий в рабочем посёлке под Ленинградом, и слухом не слыхивал о работе В.И.Ленина, название которой вынесено в заголовок моего повествования. Случилось так, что, независимо от моей воли, пришлось разбираться
в некоторых вопросах национальной политики. По моей неподготовленности и малолет-стству к решению возникшей задачи были привлечены родители и, даже, дед!
Задача была решена. Решение это сыграло в моей жизни свою роль, оценить которую я и сейчас, на седьмом десятке однозначно не могу. Я чувствую, что поступил по совести, сохранив честь и человеческое достоинство, хотя , если сказать, что решение далось мне тяжело – не сказать ничего.
В ноябре 1962 года я пришёл в поселковый совет, чтобы получить паспорт. В то время никаких торжественных церемоний по вручению паспорта в помине не было. Пришёл, постучался в окошко, сообщил, что мне надо. Паспортистка ответила, что паспорт готов, но осталось только вписать в него мою национальность. Она поинтересовалась, какую национальность указывать: «поляк» или «русский»? Этим вопросом я неожиданно был поста-
влен в полнейший тупик. Никогда до сих пор, ни разу в жизни, я не задумывался над тем, кто я по национальности. « Мальчик, какую национальность тебе вписывать в паспорт: по отцу или по матери?», допытывалась паспортистка. Меня «перемкнуло», я молчал, не зная,что ответить. Скажешь «поляк» - мать обидится, а скажешь «русский» - отец. Жаль, что нельзя вписать « русско-поляк» или «польско-русский». Паспортистка прервала моё молчание: «Мальчик, иди домой и узнай у родителей, какую национальность вписывать в твой паспорт.»
Дома мой вопрос вызвал у родителей живую дискуссию. «Поляк» - убеждённо отвечал отец, «нет, русский» - противоречила мать. Их спор затянулся до вечера, часто переходя на повышенный тон. Видя, что к согласию предки вряд ли придут, я лёг спать.
Проснувшись утром я узнал, что родители к общему решению так и не пришли. «После обеда поедем к дедушке, пусть он нас рассудит!», сказал мне отец перед моим уходом в школу. Дед мой, генерал-майор запаса Змачинский Владимир Михайлович, пользовался у нас в семье непререкаемым авторитетом. Это был суровый, справедливый и одновременно добрый человек. Я сейчас старше его по возрасту, но глубоко сожалею, что в те годы мало пришлось с ним общаться. Дед больше всех сопротивлялся, чтобы я был всю жизнь воен- ным. Все мы расселись вокруг стола и отец задал деду вопрос, мучивший нашу семью – кем по национальности записывать меня. Тут же мои родители, перебивая друг друга, высказали свои мнения. Дед выслушал их довольно спокойно, не проронив ни слова, подумал недолго и проговорил:- Мой внук - Змачинский Станислав Эдуардович, родился в Польской Народной Республике, в её столице Варшаве. Предположим, вы запишете его русским… Странновато как-то: фамилия, имя, отчество, место рождения не очень-то стыкуются с национальностью. Я вам заранее скажу: все его будут принимать за маскирующегося еврея. Так что остаётся единственный верный вариант – указать ему в соответствующей графе – ПОЛЯК.
Логика в словах деда была. Возражений со стороны родителей не последовало и отнюдь не потому, что в семье как-то по-особому относились к евреям. Никогда в жизни я не слышал от родителей уничижительных выражений об этой нации .Вообще не слышал мнений по на-
циональному вопросу, но тут я подкоркой понял, что есть какие-то сложности. Уточнять свои подозрения я не стал – выл рад, что вопрос с моей национальностью разрешился, что можно идти получать паспорт. Так я стал поляком в Советском Союзе, использовав своё право на самоопределение наций.
В связи с этим вспомнилось высказывание маршала Рокоссовского К.К., по возвращении его в Москву из Польши, где он был министром национальной обороны: «это здесь я-поляк, а там я – русский». У меня с Константином Константиновичем одно место рождения-милая Варшава, и это греет душу.
В дальнейшем многие годы мне не приходилось как-то по особенному сталкиваться с тем, что я поляк. Писал, где надо, свою национальность, никто мне вопросов по этому поводу не задавал. Я не задумывлся, кто я такой. Ведь существовала «единая общность людей – советский народ.» Я исренне верил не только в этот постулат, но и во все другие, во всё, что вбивала в голову советская пропаганда.
Задумался я над всем через много лет, будучи офицером штаба одного из соединений кораблей Черноморского флота. К тому времени я отслужил в штабе около четырёх лет и мне несказанно повезло: я смог дважды поступать в военные академии. Академии были раз-
ные, но результат, увы, был одинаково нерадостен. Ни в одну из них меня не приняли. Во вторую попытку меня после вступительных экзаменов даже не вызвали на мандатную комиссию, чтобы объявить результаты. Несолоно хлебавши я вернулся на флот. Вернулся, зная что больше меня ни на какую учёбу никто не отпустит. Назойливые мысли не давали покоя, я постоянно анализировал происшедшее со мной, но однозначного ответа не мог найти. Раскрыл мне глаза один кадровик, «старый волчара». «Стасик –сказал он мне,- чего ты мучаешься? Тебя дробят по пятому пункту!». Пятый пункт в анкете – «национальность». Это сообщение было для меня как удар молнии среди ясного неба. Летели к чертя собачьим все мои убеждения и принципы. В течение года я, где мог, искал подтверждения этому и,что самое страшное, находил их, прямые и косвенные. Я почувствовал, что оскорблён этим до глубины, души, оскорблён и обманут. Пришло понимание того, что меня считают человеком второго сорта. Продолжать службу в ВМФ с подобной перспективой я посчитал бессмысленным времяпровождением.
В то время уволиться в запас по собственному желанию было невозможно, вернее, возможно, встав на путь систематического грубого нарушения воинской дисциплины. По этому пути я прошагал три года и был уволен с « волчьим билетом» в сентябре 1981 года.
Советские подонки-политработники прокладывали мне курс «на гражданку» между психиатрической лечебницей и военным трибуналом. Но и здесь свою роль сыграло право наций на самоопределение. В Польше до введения военного положения оставалось три месяца, страна бурлила, отвергая социализм. Братья-поляки, сами того не сознавая, выступили и на мою защиту, помогая мне. Очевидно, особисты объединили их действия с моими и ускорили моё увольнение, от греха подальше..
Трудился я «на гражданке» больше тридцати лет, не высовываясь на руководящие должности и не встречая упоминаний о моей «неординарной» национальности, но всё время чувствовал, что за мной следит какой-то третий глаз. Иногда задумывапся, слыша заявления
типа: «я горд, что родился русским». Смешно, гордиться этим всё равно, что гордиться тем,что родился в среду…
Я дожил до того времени, когда в паспортах россиян отменили графу «национальность», но всё чаще слышу как Жириновский,замаскированный под сына юриста, рвёт на груди рубаху в защиту «угнетённых» русских, как полицаи запрашивают в школах данные детишек «кавказской национальности», как возрождается «чёрная сотня». Придурки в Госдуме предлагают, вопреки Конституции, прописать главенствующую роль русской
нации, забывая, что во владениях Господа перегородок нет. Приходится жить в том мире,который есть.
t.jpg
t.jpg (85.69 Кб) Просмотров: 11249
Аватара пользователя
admin
Администратор
 
Сообщения: 1451
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 13:54
Откуда: Севастополь. Skype: Sergeyyarosevich, E-mail krymea47@mail.ru

Re: С.Э.Змачинский

Сообщение admin » 01 июл 2012, 08:35

ФОТОВЕРНИСАЖ ПО – ФЛОТСКИ.

Июльский день в Севастополе выдался солнечным и жарким. «Королевский» причал под названием «Минная стенка» был пустынен и безлюден. «Королевским» он считался среди морского люда из-за того, что находился в центре города, в пяти минутах ходьбы от площади Нахимова и от Графской пристани. Пустынным он был потому, что флот участвовал в каких-то крупных манёврах или учениях и все корабли, обычно швартующиеся на Минной стенке, были уже несколько дней в море. Кораблей не было – причал обезлюдел, лишь дежуривший наряд из нескольких моряков под ко-
мандованием старшего лейтенанта нёс службу по его охране. В расположенном на причале политотделе дивизии находился заместитель начальника политотдела, капитан 2 ранга и два матроса.
Сонная тишина, царившая на Минной, неожиданно была прервана приездом чёрной «Волги», из которой вышел в сопровождении адьютанта Главнокомандующий Военно – Морским Флотом СССР Адмирал Флота Советского Союза Горшков Сергей Георгиевич. Главком прибыл на Минную стенку, чтобы на катере перейти в Северную бухту, на двенадцатый причал, где стояли один или два оставшихся в базе корабля. Произошла какая-то накладка: Главком на причале, а катера – нет. Приняв доклад от дежурного по причалу и поздоровавшись с ним за руку, Главком подошёл к щиту, недавно установленному на причале политотделом дивизии. Он представлял собой грандиозное инженерное сооружение. На двух металлических трубах, вкопанных в землю, высился огромный щит из полированных, покрытых бесцветным лаком досок.
На щите ровными рядами располагались деревянные рамки, в которых под стеклом красовались фотографии, отображавшие различные эпизоды флотской жизни. Там были ракетные и артиллерийские стрельбы, штормовое море, эпизоды корабельной жизни, заходы в иностранные порты, на некоторых фотографиях попадались порт-ретные изображения моряков.
Главком, заложив руки за спину, прошёл вдоль щита, внимательно рассматривая фотографии. «Для всех у них место нашлось, кроме главкома» - произнёс Главнокомандующий ни к кому не обращаясь. Да и обращаться ему было не к кому, кроме как
к почтительно державшемуся у него за спиной адьютанта капитана 3 ранга Кошкина Василия Михайловича. Пройдя по причалу в сторону политотдела, Главком уселся, сняв фуражку, на скамейке в тени деревьев. Кошкин был патриотом дивизии, служив-
шим ранее в ней. Он метнулся в политотдел, на минуту оставивГлавкома в одино-
честве, и тут же появился рядом с ним. Этой минуты адьютанту хватило, чтобы сооб-
щить замначпо о впечатлении Главкома от увиденного на «вернисаже».
Через мгновение дверь политотдела распахнулась настежь и из неё появился бегущий замначпо, сопровождаемый бегущим матросом. Замначпо был мужчина могу-чий, в хорошем теле, матрос – стройный и быстрый. При небольшой доле фантазии у наблюдателя этот забег живо напоминал бег носорога, несущегося в атаку на невиди-
мого врага, позади которого неслась трепетная лань, откинув рога к крупу. Прибежав к
щиту с «фотовернисажем» замначпо встал рядом, опёршись руками о щит, а матрос, скинув прогары*, с ловкостью обезьяны взобрался к нему на плечи и стал отрывать центральную рамку в среднем ряду. «Не отрывается! Нужен рычаг!» - прохрипел матрос. «Прыгай!» - сквозь зубы прорычал замначпо и бросился к пожарному щиту, висевшему на стене рубки дежурного по причалу. Сорвав со щита пожарную лопату, он вернулся на место, вручив её матросу. Тот вновь взобрался по спине стоящего в партере начальника, попутно оборвав на его рубашке погон. Приняв на его плечах ра-
бочую стойку он начал лопатой, как рычагом, отрывать нужную рамку. «Аккуратно!!!
Не урони! Стекло разобьём!» - командовал снизу замначпо. Оторвав, наконец, нужную рамку, оба скрылись в рубке дежурного. Там замначпо поменял старую фотографию, на фото, изображавшее Главнокомандующего, закрепил стекло.
Выскочив из рубки они вновь встали в пирамиду, вроде цирковой, и матрос прибил молотком на прежнее место портрет Главнокомандующего. Матрос водрузил на место лопату, закрепил канцелярской скрепкой оборванный им же погон на рубашке капитана 2 ранга, обул прогары. Замначпо, бешено вращая глазами, начал озираться Взглядом он искал Главкома, чтобы отличиться, должив тому об устранении выявлен-
ного недостатка. «Где, где Главком?!»,-прорычал он в лицо дежурному по причалу. Тот молча указал рукой в сторону удалявшегося от Минной катера с Главнокомандующим на борту. В то время, когда замначпо менял портрет любимого флотоводца в рубке дежурного, в ковше Минной стенки ошвартовался катер, прибывший за Главнококомандующим и увёз его на двенадцатый причал.
Несколько часов не уходил с причал замначпо, ожидая возвращения Главкома.Он даже вынес стул, сидя на котором наблюдал за водной поверхностью бухты. В конце ожидания он увидел идущий по Северной бухте катер под флагом Главнокомандующего ВМФ. Но, увы! Катер прошёл к Графской пристани! Главком – птица вольная!Куда хочет – туда летит! Куда хочет – туда швартуется!
Главком так и не узнал, что справедливость восстановлена и его портрет красуется на Минной стенке. Замначпо, геройскими усилиями экстренно устранивший вопиющий недостаток, так и не смог доложить об этом Главнокомандующему.
Один дежурный по Минной стенке держал правую руку в кармане брюк, с наслаждением вспоминая рукопожатие Главкома и думал: «Неделю мыть не буду!».

* - рабочие ботинки.
Аватара пользователя
admin
Администратор
 
Сообщения: 1451
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 13:54
Откуда: Севастополь. Skype: Sergeyyarosevich, E-mail krymea47@mail.ru

Re: С.Э.Змачинский

Сообщение admin » 09 окт 2012, 20:31

Анонсирую книгу Станислава Змачинского "По волнам моей памяти".92 страницы,27 рассказов.У меня - с дарственной надписью.
Вложения
0001.jpg
0002.jpg
Аватара пользователя
admin
Администратор
 
Сообщения: 1451
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 13:54
Откуда: Севастополь. Skype: Sergeyyarosevich, E-mail krymea47@mail.ru

Пред.

Вернуться в Наши рассказы и воспоминания

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1