КНИГА "МЫ - ЖДАНОВЦЫ" Кутьин.В.Б., Бучак А.К.,Хавелов Н.И.,

КНИГА "МЫ - ЖДАНОВЦЫ" Кутьин.В.Б., Бучак А.К.,Хавелов Н.И.,

Сообщение sviazist 4-15-21 » 15 фев 2019, 17:04

В 2018 году вышла в свет книга "Мы - ждановцы", подготовленная Советом Ветеранов КРУ "Жданов".

Многие из наших форумчан смогли получить эту книгу.

Однако, наверняка есть и те, кто ее не смог ее приобрести.

Думаю будет правильно, опубликовать те статьи из нее, которых нет на наших ждановских ресурсах - на сайте и Форуме.

Начну с воспоминаний капитана 2 ранга Кутьина В.Б. на КРУ "Жданов" 1971 - 1978 годы.

Далее - Бучак А.К., Хавелов Н.И., Малофееев Ю.П., Колкнев В.Н., Толкачев В.И., Мозжеров А.Г.
Вложения
PC174135а.jpg
25052013578а.jpg
Последний раз редактировалось sviazist 4-15-21 28 июн 2019, 10:07, всего редактировалось 8 раз(а).
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 1792
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: КНИГА "МЫ - ЖДАНОВЦЫ"

Сообщение sviazist 4-15-21 » 15 фев 2019, 17:15

1. Первые шаги на крейсере

В мае 1971 года на заводе им. С. Орджоникидзе завершался ремонт и переоборудование крейсера пр. 68 «Жданов» в крейсер управления, предстояли швартовные и ходовые испытания. Корабль доукомплектовывался личным составом срочной службы, мичманами и офицерами до полного штата. В это время я и получил назначение командиром группы управления артиллерийским огнем (ГУАО) дивизиона главного калибра (ДГК). На корабль вместе со мной прибыли и мои однокурсники по училищу лейтенанты Змачинский Станислав Эдуардович – командиром башни главного калибра и Пашнин Геннадий Федорович – командиром группы управления артиллерийским огнем дивизиона универсального калибра.
Командиром зенитной ракетной батареи ЗРК «Оса» служил выпускник нашего училища 1969 года старший лейтенант Изотов Валерий Измаилович, с которым мы в течение трех лет дружно жили в одной каюте на броневой палубе.
В другие боевые части также прибыло много вновь назначенных офицеров (особенно в боевую часть связи), так что офицерский коллектив был молодой и энергичный.
Сразу же по прибытии на крейсер мы включились в работу: нужно было вновь сдавать зачеты на допуск к управлению подразделением, несению дежурной и вахтенной службы, изучать корабль, свое обширное заведование. А также знакомиться с матросами и старшинами своего подразделения, принимать новых до заполнения штатного расписания, постоянно вникать в повседневный быт подчиненных, начиная от обеспечения формой одежды и ее состоянием, организации приема пищи и заканчивая контролем над обязательной еженедельной помывкой в бане. Это, так сказать, повседневный быт.
Постоянного повседневного внимания требовали многочисленные заведования группы: боевые посты, командные пункты и бытовые помещения. Все должно было содержаться в исправном состоянии и чистоте.
Для меня лично этот период стал отличной школой практического освоения своего достаточно сложного хозяйства. Прежде чем подписать акт приема работ о завершении ремонта того или иного прибора, механизма или системы, представители артиллерийского ремонтного завода Колесников Федор Прокофьевич и Виллис Владимир Дмитриевич рассказывали мне о работе систем и механизмов и показывали их в действии.
В последующей моей службе корабельного артиллериста и флагманского специалиста практические уроки, полученные от опытных представителей артиллерийского завода в жаркие дни выхода крейсера из ремонта, пригодились на практике, не раз выручали меня в критических ситуациях при подготовке и выполнении многочисленных артиллерийских стрельб. Низкий поклон моим учителям, мастерам артиллерийского завода!

2. Мои новые командиры и наставники

Итак, я на новом месте службы, на крейсере управления «Жданов». Моими новыми начальниками и наставниками стали командир БЧ-2 капитан 2 ранга Чиняков Сергей Алексеевич и командир дивизиона главного калибра (ДГК) капитан 3 ранга Гелумбовский Георгий Петрович.
С.А. Чиняков строго соблюдал уставную дистанцию и субординацию, к откровенности и открытости не располагал. Менее через полгода его сменил капитан 3 ранга Чегринец Виктор Прокофьевич, импозантный и ухоженный офицер, гордо несущий на своих плечах погоны морского офицера. Когда мы с ним «расходились во мнениях» по некоторым вопросам службы и специальной подготовки, я как офицер дисциплинированный уходил, естественно, с мнением командира БЧ-2, но с «фигой» в кармане. За некоторые «фиги» мне стыдно и сегодня, так как, поостыв, я понимал справедливость упреков командира БЧ-2, но ни разу не удосужился прийти с повинной.
Тем не менее без колебаний и сомнений Виктор Прокофьевич написал на меня представление в 1975 году на должность командира дивизиона ГК, а в 1978 году – на должность командира БЧ-2 крейсера «Дзержинский». После увольнения в запас мы постоянно встречались на всех мероприятиях, которые проводил совет ветеранов крейсера «Жданов», частенько – на улице, когда он прогуливался (мы жили недалеко друг от друга), всегда был приветлив и радушен, живо интересовался моими делами. Проводили мы Виктора Прокофьевича в последний путь в 2008 году. Светлая ему память!
Командир дивизиона главного калибра Георгий Петрович Гелумбовский стал для нас, молодых офицеров, старшим братом, вел себя просто и естественно, без заигрывания и излишнего официоза, но к панибратству не располагал. Между нами и комдивом сложились нормальные деловые отношения. Он находил добрые слова поддержки в минуты уныния, не спешил давать резкие оценки нашим ошибкам, в то же время не прощал разгильдяйства и поверхностного подхода к делу, если где-то повторно находил наши недоработки. Мы, в свою очередь, старались не подводить своего комдива. Георгий Петрович остался в памяти энергичным, легким на подъём, живым и доброжелательным человеком.
Мне конкретно Георгий Петрович дал много полезных уроков и привил практические навыки в боевом применении артиллерии: при любой возможности вызывал меня в командно-дальномерный пост (КДП), и под его наблюдением и контролем я командовал подготовительными стрельбами сначала стволовыми (это когда на основных стволах башен ГК закреплялись 45-мм пушки, так называемые стволики), а потом и калибровыми, т.е. из основных 152-мм орудий башен ГК.
Позже, когда мы стали выполнять большое количество стрельб, он поручал мне составление отчетов, а это целая наука – обработка фотоснимков индикаторов АРЛС «Залп», фотографий 3-й группы наблюдения, расчет огневых показателей стрельбы и, в конечном итоге, общей оценки стрельбы.
Впоследствии, приняв от Георгия Петровича в 1975 году дела командира дивизиона в связи с его назначением командиром БЧ-2 на крейсер «Михаил Кутузов», я быстро освоился со своими новыми обязанностями. Без трепета занимал место за окулярами визира или перед экраном АРЛС «Залп», уверенно подавал команды на открытие огня, быстро оценивал отклонения падений снарядов относительно цели, командовал на ввод корректур.
Со всеми вновь прибывшими на крейсер офицерами беседовал также заместитель командира корабля по политической части («большой зам») капитан 2 ранга Валентин Иванович Корников. Конечно, это была его служебная обязанность, но по ходу разговора чувствовалось, что Валентин Иванович ведет беседу с искренним интересом, не ограничивается формальными биографическими вопросами.
В дальнейшем я проникся к нему уважением за спокойствие и рассудительность, ровное отношение ко всем, отсутствие высокомерия. В последние годы жизни Валентин Иванович работал заведующим складом в типографии флотской газеты «Флаг Родины». Уже работая в отделе РАВ ЧФ, мне приходилось бывать в редакции по делам, связанным с заказами юбилейных адресов сослуживцам по работе, размещением поздравлений сослуживцам и, куда денешься (?), некрологов, я обязательно заглядывал к Валентину Ивановичу в его небольшой кабинет на складе готовой продукции. Он всегда меня приветливо встречал и угощал чаем.
На момент моего появления на крейсере заместителем по политчасти командира БЧ-2 был капитан-лейтенант Попеску Федор Иванович. Был он офицером тихим и неприметным, ничем особенным не запомнился и как-то незаметно ушел с крейсера. Его сменил капитан 3 ранга Шулика Виктор Константинович, добрый и мягкий человек, он, по моему наблюдению, не сработался с В.П. Чегринцом и через некоторое время был избран секретарем партийного комитета.
Заместителем командира БЧ-2 по политчасти был назначен старший лейтенант Андрусенко Алексей Иванович, энергичный и работящий политработник, общительный и располагающий к доверию человек. Алексей Иванович прошел большую жизненную школу – срочная служба, учеба в школе мичманов, экстернат в политическом училище, получение офицерского звания и служба на кораблях закалили его характер и обогатили практическим опытом. Тем не менее Алексей Иванович не переставал учиться и не стеснялся обратиться к младшим товарищам, своим подчиненным, за помощью при знакомстве со сложным хозяйством БЧ-2.
Став командиром дивизиона, я в полной мере оценил помощь, которую оказывали строевым офицерам политработники. У меня появился заместитель по политчасти лейтенант Дементьев Евгений (Женечка, извини, запамятовал твое отчество!), недавний выпускник Киевского политического училища. Женя, симпатичный и стройный молодой человек, белокурый и застенчивый до покраснения, тем не менее быстро освоился со своими обязанностями, боевой и повседневной организацией дивизиона, стал хорошим помощником, освободив меня от многих рутинных дел.
Сегодня многие ветераны военной службы склонны огульно охаивать и в черных красках описывать как партийно-политическую работу вообще, так и политработников в частности. В некоторых воспоминаниях встречаются выражения: «бездельники», «ненужный балласт» и приводятся в доказательство случаи каких-либо промахов, ошибок или проступков.
Соглашусь только в одном, но никому не навязываю свое мнение: да, в партийно-политической работе, или ППР, как ее сокращенно называли, схоластики, начетничества и формализма было более чем… Это и повышенные социалистические обязательства к очередной знаменательной дате с обязательным пунктом «перекрыть норматив»(?), это и обязательный пункт в постановлении партийного (комсомольского) бюро, собрания перед выполнением зачетных стрельб – «расставить коммунистов (комсомольцев) на наиболее ответственные посты» (на корабле, где каждый имеет строго предписанное место согласно «Расписанию по боевой тревоге»)… Можно еще припомнить подобные образчики.
Да, среди политработников встречались офицеры не очень высокой культуры, технической подготовки, моральных качеств, а что, в среде строевых офицеров подобных не было? Полагаю, вопрос риторический.
Ну, и, наконец, о «деятельности-бездеятельности», тут, как правило, подразумевают распределение нагрузки на офицеров в несении дежурно-вахтенной службы корабельных нарядов. Если речь о крейсере «Жданов», а речь о службе на нем, то скажу с полной ответственностью – все офицеры корабля несли службу корабельных нарядов с равномерной нагрузкой. Если говорить о политработниках, то младшие – «замы» командиров дивизионов – несли вахту вахтенными офицерами на юте, старшие – «замы» командиров боевых частей – дежурили по кораблю. Все были при деле, никто хлеб даром не ел.
А «большие замы» никогда не рассказывали и не жаловались на то, что им приходилось переживать наравне с командиром корабля на высоких «коврах», когда приходилось отчитываться за серьезные происшествия в воинской дисциплине или боевой готовности крейсера. Иные были времена, иные были нравы!..
Вложения
Sevastopol.jpg
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 1792
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: КНИГА "МЫ - ЖДАНОВЦЫ"

Сообщение sviazist 4-15-21 » 17 фев 2019, 11:25

3. Сдаем первую курсовую задачу

Время окончания ремонта совпало со временем подготовки к сдаче первой курсовой задачи К-1. Что это такое, корабельным людям пояснять не надо! Прежде всего, это кропотливая работа с документами, начиная с корректуры книги корабельных расписаний, боевых и повседневных, а их согласно КУ ВМФ-59 более полутора десятков, и заканчивая написанием книжек «Боевой №» для каждого старшины и матроса. Книжка «Боевой №» – это своего рода матросская Библия, и знать ее надо наизусть. В ней расписаны действия каждого члена экипажа по всем расписаниям: куда он бежит (именно бежит!) по сигналу «Боевая тревога!», где он занимает место по сигналу «Аврал!», где его место на случай пожара или поступления воды, какие обязанности выполняет в случае погрузки боеприпасов, пополнении запасов продовольствия и так далее, и так далее.
Кстати, бежать по тревоге на свой боевой пост или командный пункт надо правильно: в нос по правому борту, в корму – по левому. И этому немудреному правилу надо следовать неукоснительно! После отработки задачи К-1 (да простит А.В. Суворов мой плагиат!): «Каждый матрос должен знать свой маневр и четко действовать по любой команде».
Вторым обязательным элементом задачи К-1 является знание каждым членом экипажа устройства своего заведования, содержание его в исправном состоянии, умение находить и устранять неисправности и боевые повреждения. Здесь велика роль старшин команд – это, как правило, опытные мичмана, и младших командиров (командиров отделений) – старшин срочной службы, служащих по 2–3-му году.
В моей группе было две команды – артиллерийских электриков ПУС, которую возглавлял мичман Тарасов Александр Викторович, и команда визирно-дальномерная – ее возглавлял один из лучших дальномерщиков флота мичман Маковский Иосиф Григорьевич.
Командирами отделений были старшины 1 статьи Андрей Баклаушев, Алексей Баринов и другие. В обязанности старшин команд и командиров отделений входило проведение занятий по специальности, проведение тренировок как отдельных номеров расчета постов, так и в составе боевого поста.
Надо отметить, что в артэлектрики ПУС и дальномерщики отбирались ребята, как правило, с полным средним образованием, нередко с дипломами техникумов, причем до прибытия на корабль они обучались в течение полугода по военно-учетной специальности в учебных отрядах. Так что с чтением электрических монтажных и принципиальных схем, освоением довольно сложной электромеханической части приборов ПУС особых проблем не возникало.
Занятия по специальности проходили в основном в режиме самостоятельного изучения принципиальных и кинематических схем центрального автомата стрельбы (ЦАС) по заводским описаниям и инструкциям по эксплуатации при снятых крышках приборов. Практические действия личного состава командиры отделений отрабатывали на одиночных тренировках со снятием нормативов, старшины команд – взаимодействие номеров расчета в составе боевых постов.
Особой заботой мичмана Маковского И.Г. и моей были тренировки дальномерщиков. Это особая категория специалистов, которая отбиралась с учетом наличия у призывников стереоскопического зрения. В идеале такие тренировки должны были проводиться ежедневно не менее 2–3 раз. Корабельная жизнь с ее многочисленными вводными и неожиданностями не позволяла полностью выполнить это требование, но многочисленные проверяющие, особенно представители 4-го отдела при каждом посещении корабля первым делом требовали на проверку «Журналы дальномерщиков», и сурово «журили» меня за отсутствие на какой-нибудь день записей о проведенной тренировке.
Особенно «лютовал» на эту тему заместитель начальника 4-го отдела капитан 1 ранга И.П. Шипков, перепроверяя правильность заполнения этих журналов. Кстати, правильно заполнить журнал, рассчитать свои ошибки и оценку – целая наука с использованием коэффициентов Петерса, Шовене и прочих, и это должен был уметь каждый дальномерщик.
Если И.П. Шипков не удовлетворялся количеством тренировок или находил ошибки в расчетах, то мы с Г. Маковским имели бледный вид и искали, фигурально говоря, «пятый угол». Такая повышенная требовательность к «бумаге» мне не очень приходилась по нутру: ведь не всегда можно было провести такие тренировки по погоде (дождь, туман или дымка), по причине служебного плана (дежурства, вахта, гарнизонные наряды), да занемог, в конце концов, моряк – чего не бывает?! Ну нет записей, так проверь ребят в действии, заберись с ними в КДП (а это на высоте 9-этажного дома, да еще половина пути по вертикальным трапам!), пусть измерят дальность до назначенных ориентиров, и сверь со своими, контрольными.
Но! Для этого надо самому заранее приготовиться, иметь контрольные дальности до ориентиров, а так все просто: пропущена запись в журнале, нет тренировок, старшина команды – бездельник, командир группы – тряпка, боевой и специальной подготовкой подразделения не занимается. На мои было возражения нередко можно слышать: «Молодой человек (и это еще ласково)! Много амбиций, да мало амуниции!». Да-а, бывало и такое!


4. Подготовка специальная и не только…

Как командир группы, я проводил частные боевые учения по отработке взаимодействия обеих команд с привлечением расчетов артиллерийских радиолокационных станций «Залп», которые по повседневной организации подчинялись начальнику радиотехнической службы крейсера (РТС). С начальником РТС капитаном 3 ранга Юрием Алексеевичем Чесноковым, на первый взгляд, надменным и недоступным человеком, у меня сложились добрые отношения, не скажу приятельские – давала знать разница в возрасте (я всегда соблюдал дистанцию по отношению к старшим по возрасту, несмотря на звания и должности). В любой момент я мог постучать в каюту Ю.А. и поговорить как по делам службы, так и просто «за жизнь». А ему было о чем рассказать!
Дальномерщики и визирщики мичмана Маковского И.Г. и операторы АРЛС «Залп» по специальным таблицам (на стоянке в базе, когда не было возможности сопровождать реальную цель), а в море или на внешнем рейде по реально движущейся цели выдавали в пост дистанцию до морской или береговой цели, курсовые углы.
Задача расчета мичмана Тарасова А.В. заключалась в том, чтобы на основании поступающих данных выработать курс и скорость цели, углы наведения башен главного калибра по горизонту и вертикали.
Результаты этих тренировок заносились в «Журнал радиодальномерных учений (РДУ)», который должен был вести командир группы, то есть автор этих строк. Журнал РДУ являлся предметом строгого контроля командира дивизиона и командира БЧ-2, нередко и старший помощник командира (впоследствии командир крейсера) капитан 2 ранга Шакун Анатолий Моисеевич проявлял «интерес» к этому документу.
Анатолий Моисеевич, выпускник артиллерийского факультета Каспийского ВВМУ им. С.М. Кирова, имел большой опыт службы по артиллерийской специальности, выполнению практических стрельб, досконально знал правила артиллерийской службы, методику специальной подготовки, так что попытки «втереть ему очки» были безуспешны. Однажды обжегшись на этом («втирании очков»), никто больше судьбу не испытывал. Но если ты показал Анатолию Моисеевичу, что представляешь собой что-то толковое, ориентируешься в обстановке, знаешь свой личный состав, содержишь в исправности матчасть, он «зауважает» тебя на всю жизнь. И по сей день я чувствую его приязненное ко мне отношение и дорожу им.
Не менее строго спрашивалось при сдаче задачи К-1 за организацию дежурства в центральном артиллерийском посту (ЦАП). Дежурство велось с целью поддержания приборов управления стрельбой в постоянной боевой готовности.
Вложения
24-6798329-img-20181024-132908а.jpg
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 1792
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: КНИГА "МЫ - ЖДАНОВЦЫ" Кутьин.В.Б.

Сообщение sviazist 4-15-21 » 19 фев 2019, 11:10

5. О штурманах и шаропилотных наблюдениях

В предварительной подготовке практических стрельб большое участие принимали представители БЧ-1: проведение метеонаблюдений, расчеты боевого маневрирования для занятия артиллерийской позиции, определение элементов движения цели (ЭДЦ) и другие задачи. С первого дня знакомства с командиром БЧ-1 капитаном 3 ранга Лоскутовым Александром Тимофеевичем я почувствовал приязненное и доверительное отношение к себе без тени превосходства в звании и возрасте.
За годы совместной службы мы много времени провели в задушевных беседах: Александр Тимофеевич обладал широким кругозором, слушать его было очень интересно, но чем он сразил меня наповал, так это удержанием в памяти численных значений величин от количества секунд (!) в году или расстояния до ближайшей звезды Альфа Центавра с точностью до 10-го знака включительно. С глубокой печалью и душевной болью воспринял я скорбную весть о безвременной и скоропостижной кончине Александра Тимофеевича в 1996 году. А был-то ему всего 61 год.
Светлая память Александру Тимофеевичу!
Под стать А.Г. Лоскутову были и его подчиненные, мастера своего дела – командир радионавигационной группы Ринат Наилович Сабиров, всегда спокойный и рассудительный офицер, старшина команды электриков штурманских мичман Даниил Константинович Романенко, подвижный и коммуникабельный человек, всегда в готовности № 1 поддержать хорошую компанию, и старшина команды рулевых старший мичман Николай Иванович Хавелов, ответственный и пунктуальный в служебных делах, отзывчивый и доброжелательный по жизни, таковым он остается и по сей день, являясь бессменным секретарем и душой совета ветеранов крейсера «Жданов».
Несколько слов о моем восприятии личности командира дивизиона универсального калибра капитана 3 ранга Р.А. Шамсутдинова. Даже в кругу офицеров корабля, аккуратных в ношении формы одежды и всегда подтянутых, Рифат Андреевич выделялся своей щеголеватостью и элегантностью, легкостью походки и выправкой. Вместе с тем его выгодно отличали от некоторых старших офицеров спокойный и выдержанный характер, уважительное и внимательное отношение к подчиненным и младшим товарищам по кают-компании. Глубоко интеллигентный человек, легко ориентирующийся в классической литературе и следящий за современными новинками, он не терпел сквернословия и грубости.
Особое мое восхищение вызывает такой факт биографии Рифата Андреевича, как долголетняя (до 82 лет!) после увольнения в запас из рядов ВМФ служба на судах вспомогательного флота в капитанской должности. Из артиллеристов в капитаны судна, пусть даже не очень большого, – это вам не фунт изюма! Доброго вам здоровья, Рифат Андреевич, еще на долгие лета!
Вложения
45а.jpg
013_1_~1аа.jpg
111а.jpg
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 1792
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: КНИГА "МЫ - ЖДАНОВЦЫ" Кутьин.В.Б.

Сообщение sviazist 4-15-21 » 21 фев 2019, 10:56

6. Продолжаем совершенствоваться, сдаем 2-ю курсовую задачу

Сдав первую курсовую задачу штабу 63-й бригады ремонтирующихся кораблей (63-й бррк) в начале 1972 года, на бизань-мачте был поднят вымпел, что свидетельствовало о введении крейсера «в кампанию», экипаж начал получать дополнительное денежное вознаграждение – «морские», а это 30%-ная надбавка к должностному окладу, далеко не мелочь, то есть приятно.
Кстати, в связи с пребыванием в составе 63-й бррк вспомнился эпизод с нашими ожиданиями присвоения очередного воинского звания. Как я уже написал выше, в мае 1971 года на крейсер прибыла большая группа лейтенантов, выпускников 1970 года, а по тогдашнему «Положению о прохождении военной службы офицерским составом» через год, при положительной аттестации, полагалось представлять к очередному званию старший лейтенант. Надо ли говорить, как мы ждали этого момента?! Конец июля – большинство из нас сдали положенные зачеты, допущены к самостоятельному управлению подразделениями, встречаемся на берегу с однокашниками по училищу с других кораблей – уже «форсят» с тремя звездочками на погонах!
Проходит август – мы по-прежнему в лейтенантах, задаем вопрос командиру Р.А. Проскурякову, в ответ что-то типа: «Вы еще себя не показали!» В начале сентября случаются сборы молодых офицеров под руководством командира 63-й бррк капитана 1 ранга М.М. Крука.
Сборы продолжались 2–3 дня, на подведении итогов, когда было дозволено задавать вопросы, Стас Змачинский озвучил животрепещущую тему. Комбриг обещал «разобраться» и отпустил нас с миром. Возвращаемся в завод, на корабль. На юте с закушенными губами описывает круги Р.А. Проскуряков. Строимся в шеренгу и в течение нескольких минут слушаем грозное: «Да, я вам! Да вы у меня!» и прочее в этом роде. И ведь действительно состоялось «он нам и мы у него»: вожделенные звездочки мы получили только в ноябре. М-да-а!
Вложения
20-4639597-starie-foto-011а.jpg
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 1792
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: КНИГА "МЫ - ЖДАНОВЦЫ" Кутьин.В.Б.

Сообщение sviazist 4-15-21 » 21 фев 2019, 10:59

Корабли создаются для боя, а потому наша основная цель в ходе отработки элементов задачи К-2 состояла в том, чтобы уметь самим и обучить подчиненных грамотным и быстрым действиям на своем боевом посту, и, в конечном итоге, выполнять стрельбы по морским, береговым и даже главным-то калибром (!) – по воздушным, в любых условиях обстановки.
Вторая курсовая задача – это продолжение боевой учёбы, но уже в море. Тут уже в режиме плавания совершенствуется вся боевая и повседневная организация подразделений. С конца марта по начало июня 1972 года мы интенсивно плаваем, на выходах в море выполняем подготовительные и зачетные стрельбы.
Обязательным условием допуска к стрельбе, а это целый комплекс мероприятий, было обеспечение их безопасности, При стрельбе по морской цели огонь ведется по щиту, который буксируется кораблем с живыми людьми на тросе длиной 400–500 метров.
На стрельбе, после команды командира дивизиона «Залп» и вылета 55-килограммовых снарядов из 4 орудий, 45–50 секунд, пока снаряды летели до цели, я напряженно ждал результатов их падений. Упали «нормально», это значит, что меры безопасности при стрельбе по щиту выполнены правильно.
За годы службы на крейсере «Жданов» я участвовал в подготовке и выполнении не одного десятка артиллерийских стрельб по морским и береговым целям сначала в качестве командира группы управления АО, после назначения командиром дивизиона ГК (1АД) – как управляющий огнем. В основном с хорошими и отличными оценками, ни разу не нарушили меры безопасности, как говорится, «не били по своим», то есть по буксировщикам и корректировочным постам (при стрельбах по береговой цели), за исключением памятного инцидента, имевшего место в «исторический момент» – шел ХХV съезд КПСС, февраль-март 1976 года.
Итак, полигон в районе мыса Опук, выполняем зачетную стрельбу по береговой невидимой цели, корабль на боевом галсе.
Я – командир дивизиона, огнем управляю не из КДП, своего штатного КП при стрельбах по морской цели, а из ЦАПа. На посту тихо, все в ожидании…
По связи получаю доклад командира корректировочного поста (сокращенно – корпост) о чистоте полигона и готовности к работе, данные центральной наводки выработаны, носовые башни выполнили наводку, орудия заряжены не болванками, а боевыми осколочно-фугасными снарядами. Контролеры докладывают о безопасности стрельбы. По всем линиям громкоговорящей связи звучит команда главного контролера: «Стрельба безопасна! Стрельбу разрешаю!»
Ну, как говорится, с Богом или с XXV съездом! Командую: «Ревун!» Один за другим в воздух уходят 4 боевых осколочно-фугасных снаряда. Смотрю на секундомер, проходит 60 секунд. Доклад: «Корректурный падает!» Вздохнул с облегчением…
Жду первого доклада командиром корпоста о безопасных падениях пристрелочных залпов. Вместо этого в наушниках открытым текстом слышу: «Вы там что (далее непечатно)?!.. Они рвутся у меня за спиной!». (После стрельбы замерили – 150–200 метров). Командую: «Дробь!», докладываю на ГКП об опасных падениях, получаю приказание разобраться и доложить.
Разобрался – «Вспомогательный угол наводки» (ВУН) в положении «ВКЛ»! Доложил ситуацию флагманскому артиллеристу и представителю 4-го отдела, они все поняли с полуслова, повторно провели контроль безопасности с башнями. А.Т. Цыбулько, не вдаваясь в подробности, не драматизируя ситуацию, доложил об исправлении ошибки и возможности продолжения стрельбы.
Стрельбу мы завершили успешно, в боевом поле полигона при осмотре отметили воронки от падений своих снарядов: число их было достаточным для положительной оценки. До фанфар и бравурного доклада в адрес XXV съезда не дотянули. На разборе стрельбы в кают-компании, несмотря на то, что согласно «Правилам оценки практических стрельб» (ПАС Б-1) стрельба была оценена на «хорошо», пришлось выслушать много нелицеприятных слов от старших товарищей.
Этот случай послужил мне суровым предостережением и напоминанием о том, что в артиллерийском деле мелочей нет. Разбор стрельбы с личным составом дивизиона я построил на том, как важно каждому матросу и старшине строго выполнять боевые инструкции книжки «Боевой №». Высказал я свое неудовольствие и старшине команды А.В. Тарасову, и командиру отделения Андрею Баклаушеву.
Но это было в 1976 году, а в мае 1972-го мы сдали курсовую задачу № 2, крейсер был передан в состав 150-й Краснознаменной бригады ракетных кораблей. Мы начали интенсивно плавать, решая учебно-боевые задачи как в одиночном плавании, так и в составе кораблей соединения в Черном и Средиземном морях, Атлантике и на Севере.
Учебный год боевой подготовки разбивался на 2 периода – зимний и летний, каждый из них завершался выполнением зачетных артиллерийских стрельб по морским, воздушным и береговым целям. Зачетным стрельбам в обязательном порядке предшествовали подготовительные, которые отличались лишь тем, что на стрельбу отпускалось 50% боеприпасов, и при стрельбе по морским целям щит буксировался не боевым кораблем на скорости 14–16 узлов, а морским буксиром – 6–8 узлов. При этом, чтобы быть допущенным к зачетной стрельбе, подготовительную надо было выполнить с оценкой не ниже «хорошо».
Практически каждый год в сентябре-октябре выполнялись стрельбы на приз Главнокомандующего ВМФ, при этом стреляли все дивизионы: 1-й (главного калибра) – по морской или береговой, 2-му (универсального калибра) – могли поставить задачу одним бортом стрелять совместно с 1-м по морской и береговой целям, другим бортом – отражать атаку воздушного противника на средней дистанции 10–15 км, т.е. по пикирующей мишени или по самолету способом «на пониженной высоте», 3-му дивизиону мелко-зенитной артиллерии – ставилась задача отражения атак высотной цели в ближней зоне 5–6 км, на самооборону.
В 1973 году приз уплыл от нас буквально из-под носа, так как все дивизионы отстрелялись на «отлично». Не помню, какой малости нам не хватило, если не ошибаюсь, что-то связанное с наличием грубого проступка в воинской дисциплине, так как призовая комиссия учитывала не только результаты стрельб, но и уровень политической подготовки, состояние организации службы, воинской дисциплины и морской культуры – такие были времена, такие были требования. Довольствовались мы в том году лишь 2-м местом среди 4 флотов ВМФ СССР. Да и все предшествующие и последующие годы своей жизни всегда не хватало вот «эдакой» малости.
Приз Главкома ВМФ СССР крейсер-таки завоевал (единственный раз в своей истории), но было это уже в 1985 году, другие были люди, другие времена. А служить крейсеру в боевом составе флота оставалось всего 5 лет – 24 октября 1990 года был спущен навсегда Военно-морской флаг. Эра крейсеров проекта 68-бис заканчивалась!
Вложения
1988-1991а.jpg
0016aа.jpg
06.jpg
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 1792
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: КНИГА "МЫ - ЖДАНОВЦЫ" Кутьин.В.Б.

Сообщение sviazist 4-15-21 » 27 фев 2019, 19:16

7. Ходили мы походами, бросали якоря…

За время службы на крейсере «Жданов» на мою долю выпало участие в 4 выходах корабля в Средиземное море на боевые службы. К этому счету можно с полным правом приплюсовать переход в Североморск для участия в КШУ «Север-72» в августе 1972 года под руководством ГК ВМФ.
С походом в Североморск запомнился эпизод постановки крейсера кормой к причалу, бухта просторная, разворачиваемся машинами без помощи буксиров, я – вахтенный офицер на ходовом посту.
Швартовые команды готовят к постановке трапы, выстрела – к вываливанию, плавсредства – к спуску на воду. Все заняты делом согласно расписанию по авралу. Сигнальщики докладывают: «К корме подходит катер с должностным флагом с двумя звездами», командир дает команду поставить правый трап.
Через несколько минут на ходовом мостике появляется громогласный вице-адмирал и с характерной картавинкой набрасывается на командира: «Почему не отдаете якоря?!..» с добавлением непечатных слов.
А мы только развернулись кормой, начали отрабатывать машинами задний ход и «целимся» на место постановки, до причала от среза кормы еще более 350 метров. Штурман А.Т. Лоскутов докладывает: «Рано!». Вице-адмирал: «Отдавать!». Ну, отдали… Потом пришлось вытягиваться на якорях, так как не хватило длины якорной цепи, и повторно пятиться к причалу. Не знаю, извинился ли вице-адмирал перед командиром за свою «поспешность».
Так состоялось наше знакомство с заместителем командующего Северным флотом Ховриным Николаем Ивановичем, впоследствии ставшим командующим нашим, Черноморским флотом.
Вложения
v0246a11.jpg
ccb293cc31f1аа.jpg
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 1792
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: КНИГА "МЫ - ЖДАНОВЦЫ" Кутьин.В.Б.

Сообщение sviazist 4-15-21 » 01 мар 2019, 17:01

С Н.И. Ховриным у меня связано еще одно воспоминание, относящееся к 1974 году, когда он уже был нашим командующим.
В ноябре крейсер под флагом командующего Черноморским флотом вице-адмирала Н.И. Ховрина, завершившего инспекцию 5-й ОПЭСК, ходом 18–20 узлов возвращается из Александрии в Севастополь. Я в очередной раз на ходовом мостике несу вахту, «бдю» вовсю, командующий в кресле командира дремлет. На мостике тишина, море прекрасное, навигационная обстановка спокойная.
Командир корабля Р.А. Проскуряков, стараясь не побеспокоить командующего, о чем-то беседует с капитаном 1 ранга Мясоедовым Николаем Борисовичем, моим первым командиром корабля по службе на крейсере «Слава» (он возвращается в Союз принимать дела помощника командующего флотом).
В какой-то момент я что-то «промухал»: то ли не вовремя доложил о расхождении со встречным судном, то ли не скомандовал сигнальщикам положение «шаров» с изменением хода, или… ну, одним словом, ляп.
Н.Б. Мясоедов, опережая всех, мне на этот ляп не преминул указать. Командующий встрепенулся и с присущей ему, мягко говоря, грубоватостью изрек Николаю Борисовичу: «Мясоедов, вы тут, наверное, самый умный, а командующий как бы ничего не видит!». Н.Б. потупил взгляд, а я, несколько взмокнув (ведь могли снять с вахты и устроить показательную «порку») ещё бдительнее стал «бдить».
Запомнилось мне пребывание в Североморске еще и 10-дневным отпуском в родной Ленинград, долгожданной встречей с матушкой. Мы не виделись с ней после моего выпуска из училища. Мне повезло, мама только вернулась из очередного рейса (с 1954 года она работала сначала на «грузовиках», последние 10 лет – на «пассажирах» Балтийского пароходства, на пенсию вышла в 1977 году). Несколько счастливых дней я провел в холе и неге, окруженный ласковой заботой мамы. К моему великому горю, мама очень рано (ей было только 59 лет), ушла из жизни в 1981 году, не успев по-настоящему порадоваться ни новой квартире, ни общению с родившейся в 1978 году внучкой.
Возвращались мы с Севера в декабре, попутно решая многочисленные боевые задачи: обеспечение преодоления кораблями СФ Фареро-Исландского и Гибралтарского рубежей противолодочной обороны, кратковременный прием и обеспечение функционирования штаба 5-й ОПЭСК, одним словом, пришлось попотеть и в полной мере испытать суровый нрав Северной Атлантики.
Вложения
123.jpg
Xov i  Prosk1.jpg
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 1792
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: КНИГА "МЫ - ЖДАНОВЦЫ" Кутьин.В.Б.

Сообщение sviazist 4-15-21 » 03 мар 2019, 12:42

Самым памятным стал второй выход в Северную Атлантику в марте-апреле 1973 года на обеспечение связью правительственного самолёта по маршруту перелета Москва–Нью-Йорк, на котором Верховный Главнокомандующий Генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев летел с официальным визитом в США, Республику Куба и обратно.
Крейсер должен был маневрировать строго в заданном районе, вдали от традиционных трансатлантических маршрутов, не имея возможности уклониться от встречи с циклонами, а они накатывали один за другим все более глубокие и мощные. Так что этот поход запомнился крайне тяжелыми штормовыми условиями, когда моментами казалось, что корабль не выйдет из очередного крена на борт, палуба бака уходила под воду, волной накрывало первую БГК и захлестывало ходовую рубку (14 метров над уровнем моря и около 80 метров от форштевня!).
Надо отдать должное командиру капитану 1 ранга Роберту Алексеевичу Проскурякову: в этой тяжелой и опасной обстановке он показал образец настоящего моряка и командира, своей выдержкой и хладнокровием демонстрировал уверенность и спокойствие, чувствовал корабль, умел вовремя выбрать момент команды на руль для поворота.
Зауважал я своего командира и «забыл» ему 3-месячную задержку в присвоении звания (хотя, похоже, забыл не до конца, если помню и сегодня).
Даже нас, молодых офицеров, четыре часа вахты на ходовом мостике изматывали крайне, но мы после вахты спускались вниз, валились на койки, а командир не сходил с мостика несколько суток, улучая моменты для краткого и тревожного сна в своем кресле на ходовом мостике во время нахождения корабля на прямом курсе.
Практически вместе с командиром все эти тяжелые сутки не отходил от штурвала и нес вахту на руле в боевой рубке Николай Иванович Хавелов. Во всяком случае, заступая на вахту и запрашивая в переговорную трубу «На руле!», получал в ответ: «Есть на руле! Рулевой мичман Хавелов!». Все дни жестокого шторма не покидали штурманской рубки А.Т. Лоскутов и Р.Н. Сабиров, подменяя друг друга каждые 4 часа и забываясь тревожным сном здесь же на жестком диванчике.
Вложения
14-6053221-image-3-.jpg1.jpg
1972..65а.jpg
ScanImage154аа.jpg
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 1792
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: КНИГА "МЫ - ЖДАНОВЦЫ" Кутьин.В.Б.

Сообщение sviazist 4-15-21 » 05 мар 2019, 11:25

В этой сложной обстановке хорошую морскую практику и выучку показала боцманская команда, возглавляемая главным боцманом старшим мичманом Горшковым Виктором Кирилловичем. Его подчиненные не раз выходили на верхнюю палубу и надстройки для ликвидации «шуток» шторма: оборвался трос, сорвало тент, ослабли крепления плавсредств и пр. При этом любую операцию по выходу из внутренних помещений всегда возглавлял помощник командира капитан 3 ранга Кандаков Геннадий Иванович, трудяга и неутомимый поборник морской культуры, порядка и чистоты, всегда выдержанный и уравновешенный офицер. Когда он спал в том походе, не знаю, так как каждые 4 часа проводил развод очередной походной вахты и дежурства, а потом еще и обходил корабль, проверяя на местах, исправно ли она несется.
Несколько раз Геннадий Иванович оставлял меня за себя, и я на своей шкуре испытал, что такое быть помощником командира. Надо не только следить за внешним видом корабля: одно составление графика дежурства и вахты чего стоит! Нужно учесть все обстоятельства и просьбы офицеров и мичманов, а все равно всем не угодишь. Одним словом, забот у помощника полный короб, Геннадий Иванович достойно нес этот тяжкий крест.
С выходом в запас Геннадий Иванович открылся с неожиданной стороны, обнаружив недюжинный литературный дар. Все впечатления и наблюдения за многие годы флотской службы он доверил печатному листу, написав 5 или 6 книг. Пишет Геннадий Иванович хорошим русским языком, без витиеватости и вычурности. Многие герои книг знакомы лично или известны из разговоров в кают-компании, а потому интересна оценка и отношение автора к тому или иному из них, сравниваешь со своим взглядом. Эпизоды флотского бытия напоминают о недавнем прошлом и переживаются как бы заново. Одним словом, добротная литературная работа.
Хочется пожелать Геннадию Ивановичу здоровья и сил для написания новых книг.
Вложения
18.jpg
Bacoo_5a1.jpg
VTS_01_1.VOB_snapshot_17.31_[2013.02.10_10.00.25].jpg
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 1792
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

След.

Вернуться в Наши рассказы и воспоминания

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron