И.Каргерман «Воспоминания артэлектрика ГУАО ДГК кр. «Слава»

И.Каргерман «Воспоминания артэлектрика ГУАО ДГК кр. «Слава»

Сообщение sviazist 4-15-21 » 13 июн 2010, 09:48

Начинаем публикацию воспоминаний И.Каргермана артиллериста крейсера «Слава», служившего с 1963 по 1967 годы.
В начале 1965 года он был откомандирован на Балтийский флот, где начал выход их консервации крейсер "Жданов". Совершил переход на его борту в Севастополь.
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 2315
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: И.Каргерман «Воспоминания артэлектрика ГУАО ДГК кр. «Слава»

Сообщение Skiper » 13 июн 2010, 12:28

Володя, привет!
А текст-то где?
Время, проведённое в море, в срок жизни не засчитывается!
Аватара пользователя
Skiper
 
Сообщения: 1434
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 18:18
Откуда: Россия

Re: И.Каргерман «Воспоминания артэлектрика ГУАО ДГК кр. «Слава»

Сообщение admin » 14 июн 2010, 09:00

Это что,прикол? :?:
Аватара пользователя
admin
Администратор
 
Сообщения: 1600
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 13:54
Откуда: Севастополь. Skype: Sergeyyarosevich, E-mail krymea47@mail.ru

Re: И.Каргерман «Воспоминания артэлектрика ГУАО ДГК кр. «Слава»

Сообщение Skiper » 14 июн 2010, 10:21

Там моряк матчасть форума изучает. Володя сказал - откуда-то издалека.
Пробьется!
Время, проведённое в море, в срок жизни не засчитывается!
Аватара пользователя
Skiper
 
Сообщения: 1434
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 18:18
Откуда: Россия

Re: И.Каргерман «Воспоминания артэлектрика ГУАО ДГК кр. «Слава»

Сообщение admin » 14 июн 2010, 11:04

Ну,он же артэлектрик,главное - замкнуть цепь стрельбы,и готово!
Аватара пользователя
admin
Администратор
 
Сообщения: 1600
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 13:54
Откуда: Севастополь. Skype: Sergeyyarosevich, E-mail krymea47@mail.ru

Re: И.Каргерман «Воспоминания артэлектрика ГУАО ДГК кр. «Слава»

Сообщение sviazist 4-15-21 » 14 июн 2010, 11:10

Прошу нас простить за небольшие технические неувязочки..... надеемся что публикация вызовет интерес.Как и на ваши новые отклики :D
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 2315
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: И.Каргерман «Воспоминания артэлектрика ГУАО ДГК кр. «Слава»

Сообщение sviazist 4-15-21 » 14 июн 2010, 20:09

Воспоминания о срочной воинской службе в ВМФ,

с ноября 1963 года по ноябрь 1967 года



Предисловие.

Прежде, чем начать описывать свои воспоминания, мне необходимо отметить, что вдохновительница и литературный корректор текста – это моя жена Софья, она давно пытается меня уговорить начать работать над мемуарами о себе и о службе. Немалую роль в решении начать излагать события тех дней сыграл Владимир Арапов, служивший на крейсере "Жданов" в период с 1972 по 1974 год. (Создатель сайта посвящённый КРУ "Жданов")

Сейчас у нас 2009 год, а события, о которых пойдёт речь, начинались 46 лет тому назад, и поэтому возможны некоторые неточности, как хронологического, так и общего характера. Отмечу, что моё мировоззрение претерпело значительное изменение, по сравнению с описываемым периодом, но это никак не меняет сами события.



Призыв на срочную службу. Ноябрь 1963 года.

Начну с момента получения призывной повестки на сборный пункт военкомата г. Кишинёва, (21 ноября 1963).

В Кишинёве я вырос, учился и работал.

На сборный пункт прибыли призывники со всей Молдавии, там-же было немало военнослужащих, и среди них – офицеры и старшины в военно-морской форме.

Из всех, находящихся там, моё внимание привлёк человек в форме капитана 2-ого ранга. Он был поразительно похож на известного голливудского актёра Юла Бриннера, сыгравшего главную роль в американском вестерне "Великолепная семёрка", и даже голова у офицера была выбрита, как у Бриннера. В то время я и не подозревал, что ещё не раз в будущем увижу этого офицера по фамилии Вахрамеев.

Призывников стали вызывать на заключительную медкомиссию, для направления в соответствующие рода войск.

После прохождения медкомиссии мне объявили, что я направлен служить на флот. Это решение было для меня полнейшей неожиданностью.

Дело в том, что летом 1963 года я успешно закончил Кишинёвский автодорожный техникум, (вечернее отделение), и получил диплом "Техник-механик по ремонту и техобслуживанию автомобилей", а днём работал на автобазе, (с 14 лет), автослесарем, и достиг высокого разряда. Поэтому у меня не было и тени сомнения, что направят служить в войска, связанные с автомобилями.

А теперь я не знал, радоваться, или огорчаться. Не скрою – было лестно, что направили на флот, мне всегда нравилась форма моряков, и вообще, морская служба мне казалась гораздо романтичней солдатской, но служить на флоте 4 года, вместо 3-х в сухопутных!?

Вот в этом и заключалась моя дилемма.

После медкомиссии, многочисленной бумажной волокиты, и различных инструктажей, нам объявили, что призывникам, проживающим в Кишинёве, можно идти на ночь домой, а утром должны явиться без опозданий и с вещами, на призывной пункт, для отправки к месту службы.

На-утро после прибытия на пункт, нас всех построили и повели на ж/д вокзал Кишинёва, (близкие и знакомые сопровождали колонну, хотя прощание состоялось ещё на сборном пункте), там мы сели в вагоны.

Спустя некоторое время вагоны подцепили к поезду, и состав отправился в путь. От сопровождавших старшин узнали, что пункт назначения –

г. Севастополь.

Переезд длился несколько суток, было множество остановок и стоянок, наши вагоны то отцепляли, то вновь подцепляли к поездам.

Из этой поездки в памяти остались лишь некоторые эпизоды. Вот один из них. В вагоне ужасный холод, отопления ни-какого, единственное отапливаемое место – кабинка кондуктора. Это крохотное помещение с маленькой железной печуркой с трудом могло вместить не более 3-4 человек. Той холодной ночью в кабинке находились: сама кондукторша и старшина – старший по вагону. А мы, чтобы хоть как-то согреться, постоянно вынуждены были двигаться, но усталость брала своё, и очень хотелось спать. Кто-то предложил раздеться до трусов, лечь по-парно, прижаться друг к другу телами, и укрыться всем, чем сможем. Об этом методе согревания ему рассказывал его друг, который часто ходил в экспедиции. Других вариантов не было, и мы решили попробовать. Я сам бы не поверил, но факт – это сработало. Поступив именно таким образом, уснули столь крепко, что утром нас с трудом разбудили.

Другой эпизод из той-же поездки: добрались до Симферополя, наши вагоны отцепили от поезда, и оставили их на путях. Там стояло оцепление солдат, в одном из них я узнал своего соседа по-дому, который призвался годом раннее. Из вагонов нас не выпускали, но я окликнул его из окна, и он подошёл. Очень обрадовались встрече, уж не знаю, кто больше – он, который уже год не был дома, но знает, где он, и что должен делать, или я, который всего несколько суток из дома, но еду в неизвестность. Поболтали, вспомнили дом, прошлое, общих знакомых, и т.п. Через час наш состав подцепили к поезду, мы с соседом попрощались, поезд тем временем тронулся, увозя нас без остановок, прямо в пункт назначения – город Севастополь.

Дорога из Симферополя в Севастополь проходила через ряд тоннелей, а местами – по берегу моря. Вид из окна завораживал...

На ж/д вокзал Севастополя прибыли в 11–12 часов дня. Погода стояла солнечная, и очень тёплая, после того холода, который мы испытали на себе, трудно было поверить, что такая тёплая погода ещё возможна.

С вокзала внушительная колонна, которая стала гораздо большей, чем в Кишинёве, (вероятнее всего, в пути присоединили ещё дополнительные вагоны), строем пошла в противоположную от моря сторону, через улицы города, в экипаж, (место, куда собирают новобранцев, проводят отбор, оформляют документы, а затем направляют в войсковые части для дальнейшего прохождения воинской службы. Там-же находятся казармы для тех, кто должен провести несколько суток до отправки в части).

Путь с вокзала в экипаж шёл в гору, а мы все были тепло одеты, (пальто, фуфайки, тёплые куртки, свитера, шарфы, шапки-ушанки и т.п.), становилось очень жарко. Многие решили избавиться от тёплых вещей, посчитав, что они больше не понадобятся, ведь мы уже на месте. Несмотря на то, что ответственные за колонну запретили выбрасывать тёплые вещи, многие не послушались, о чём впоследствии очень пожалели.

В экипаже начался процесс распределения, нас многократно строили, считали, проверяли, что-то уточняли, а затем вновь распускали. Всё это происходило во дворе. Временами ту или иную группу куда-то отправляли, а оставшиеся продолжали терпеливо ждать.

Солнце скрылось, быстро темнело, становилось холодно. И вот тут-то те, кто побросали свои тёплые вещи, оказались в не завидном положении. Наступила ночь, температура воздуха снизилась примерно до +3-х градусов, да и двор едва освещался. Лишь во-2-ом часу ночи группу, в которой находился и я, направили в 7-ой учебный отряд. Предстояло возвращаться в сторону моря.



Служба в 7-ом учебном отряде ЧФ,

с ноября 1963 по май 1964 года.



. Наконец мы пришли в учебный отряд, уставшие и продрогшие, и сразу по-прыбытии отправились в баню. Было здорово после всех мытарств попасть в баню, усталость мигом улетучилась...

После бани мы получили и одели тельняшки, трусы, носки, а также белую-брезентовую робу, (рабочая форма одежды моряков), и ботинки, а всю нашу гражданскую одежду собрали и упаковали для отправки домой. После этого нам, группе из 15-20 человек, объявили, что отныне мы относимся к 3-ей роте 1-ого взвода, 12-ой смены, и представили командира смены – старшего матроса, по фамилии Скрипка. Он повёл смену через плац в корпус по лестнице, которая называется трап, на 3-ий этаж, в помещение 3-ей роты.

Ночное освещение было тусклым, все, кроме дневального на входе, уже давно спали, ведь шёл 4-ый час утра. Нас встретил дежурный по роте. Старший матрос Скрипка доложил ему о прибытии вновь созданной смены. Вошли в помещение, справа увидели 2 двери, одна из них вела в бытовку, где находились умывальники и туалеты, (гальюны), а вторая – в красный уголок. Пройдя мимо этих дверей вперёд, свернули налево, где перед нами простирался коридор, длиной 80-100 метров, и шириной 5-7 метров. По сторонам, во-всю длину коридора, с интервалом в 3-5 метров стояли колонны, отделяющие помещения друг от друга. В этих помещениях, (кубриках), размещался личный состав роты.

Нашу смену привели в один свободный кубрик, включили освещение, там стояли заправленные двух-ярусные койки. Стараясь не шуметь, разместились по койкам.

В 6 часов утра всю роту подняли. Все, кроме нас, побежали на плац, на утреннюю зарядку, а нашей смене разрешили остаться в кубрике. Пока рота находилась на зарядке, мы получили подробный инструктаж о наших действиях на ближайшее время. После возвращения роты с зарядки, и после утреннего туалета, завтрака, и приборки, нас построили на утреннюю поверку. Мы узнали, что наша рота относится к школе оружия, командир роты – капитан 3-его ранга Платонов, замполит роты, (очень добродушный человек), – капитан-лейтенант Иванов, командир 1-ого взвода, (11-ой и 12-ой смены), капитан-лейтенант Лунёв, старшина 1-ого взвода – старшина 1-ой статьи Санчуковский.

Рота включала три взвода, с 11-ой по 16-ую смены. 11-ая смена готовила артэлектриков ПУАЗО, (приборы управления артиллерией зенитного огня), а 12-ая смена готовила артэлектриков ПУС ГК, (приборы управления стрельбой главного калибра), для крейсеров проекта 68-бис.

После поверки 12-ую смену вывели на плац, построили в шеренгу возле 22-ого корпуса, (это трёх-этажное большое здание, в нём располагались учебные классы). Сюда-же привели, видно тоже новичков, из других рот учебного отряда, (учебки).

Собрав всех вновь прибывших в учебку на плац, раздали обмундирование, каждому новичку по его размеру. Мы вдели ленточки в бескозырки, надели их, а всё остальное сложили все в вещь-мешок, и отправились в роту. Здесь нас переселили в другой, постоянный кубрик, в правом крыле коридора, койки стояли только одно-ярусные.

Начали обустраиваться, укладывать в тумбочки предметы личного пользования, заправлять койки. Затем пришили погончики и номера на робе, надлисали вещь-мешки, и отнесли их в баталерку, где уложили в специально отведённые ячейки. Проделав все подготовительные работы, 12-ая смена влилась в общий распорядок роты.

Пошли напряжённые будни. Первые 2 месяца основной упор делался на строевые занятия, специальности уделялось второе место.

За каждым матросом закрепили оружие – автомат АК, который постоянно хранился в закрытом стенде, в коридоре роты. Автоматами пользовались на строевых занятиях, да ещё каждый вечер производили чистку и смазку, затем возвращаил их на место. Помню, только один раз стрелял из АК на стрельбище, где сделал 3 одиночных выстрела, и было это перед принятием военной присяги. Ёщё помню, стоял в карауле с автоматом у знамени в/ч-20205, и конечно, на смотрах и маршах.

Свободного времени почти не давали, а когда всё-же выкраивалось, то на первых порах тратили его на написание писем и хождение на почту при части. Многие, вместо того, чтоб отправиться на просмотр художественного фильма, оставались в роте.

После принятия присяги стало чуть легче, можно было уже получить увольнение в город. До этого нас водили 5-6 раз в культпоход, в матросский клуб, в здание панорамы обороны Севастополя, и т.п., а также знакомили с городом.

Первое, о чём попросили, попав в город, это сфотографироваться, что-бы отправить домой фото в форме.

Помню, как опасались ступить на плац, хотя попасть в любое место на территории учебки – на почту, в военторг, санчасть, учебные классы, выход в увольнение, и т.п., можно было только через плац, но там получить замечание и схлопотать наряд вне-очереди было сущим пустяком. То недостаточно выбрит, то неряшливо одет, или не отдал честь старшему по-званию, а для отдачи чести требовалось перейти на строевой шаг, и лишь затем приветствовать. Выше нас по званию были все – от старшего матроса до адмирала.

Внеочередной наряд, как правило, означал – драить после отбоя 100-метровый корридор роты, т.е. палубу. А вообще, наряды, которые выпали на мою долю за время службы в учебном отряде, были различные. Опишу часть из них, что очень запомнились мне. Итак, самым сложным для меня был караул у знамени части, ведь стоять несколько часов подряд по стойке смирно, не шевелясь, с авоматом в руках, в белых перчатках – очень трудно. Правда, в караул у я знамени попал всего однажды.

А вот наряд на кухню, (камбуз), столовую, включая и чистку картофеля, что выпадал мне много раз.

Однажды я был "дневальным по плавсредствам". Плавсредства находятся на море, за пределами учебки. Запомнилась влажная и очень холодная ночь, но за-то утром старшина взял меня в барказ, и мы обошли бухту вокруг кораблей, стоявших на якорях и бочках, прошли мимо крейсера "Куйбышев", который двумя днями раннее наш взвод посещал, – это было своего рода компенсацией за тяжёлую ночь.

"Дневальный по роте", и "дневальный по 22-ому корпусу", два вида нарядов, которые я больше всего выполнял за период службы в учебке.

И, наконец, наряд "дневальный по гаражу", самый приятный, но он выпал мне всего только раз.

Кроме плановых мероприятий, случались и внеплановые.

Помню, зима 1964 года в Севастополе выдалась очень снежной. В один из дней навалило снега высотой около 80-см., и парализовало весь город, а снег всё шёл и шёл. Городские власти попросили о помощи. Нашему отряду была поставлена задача: очистить улицу, идущую от учебного отряда, вплоть до матросского клуба, (улица, кажется, называлась Леваневская). Расчищали долго, ведь снег почти не переставал идти, да и сама улица достаточно длинная, но сообщение все-же удалось восстановить.

Иногда бывали внезапные смотры, которые требовали авральной подготовки: срочно драили плац, готовили роту и лично себя, что-бы не получить замечание.

Примерно через пол-месяца пребывания в учебке у нас появился новый командир смены – вместо старшего матроса Скрипки назначили старшего матроса Агаджанова.

Хочу немного рассказать о нём. Это был очень интеллигентный парень, лет 22-23, служил уже 6-7 месяцев, и завоевал уважение в роте, даже старшины–"годки", (так называли служивших последний год), его уважали. Несмотря на, что он был нашим командиром, и старше по-званию и возрасту, никогда не выказывал своего превосходства, не унижал, не упивался властью, короче, не выпендривался, как многие другие.



На 1-ом снимке: Я, Севастополь. Январь 1964 года.

На 2-ом :

Матросы из 12-смены, в центре – командир 1-взвода, старшина 1-статьи Санчуковский

Севастополь, январь 1964 года.

На 3-ем:

Матросы 12-ой смены, в центре – командир, старший матрос Агаджанов

Севастополь, март 1964 года.



Продолжение следует.
Вложения
7906670a.jpg
7906670a.jpg (129.62 Кб) Просмотров: 37791
011_aa.jpg
011_aa.jpg (91.23 Кб) Просмотров: 37382
014_aa.jpg
014_aa.jpg (78.74 Кб) Просмотров: 37443
Среди моряков - мы связисты, а среди связистов - моряки!
Аватара пользователя
sviazist 4-15-21
 
Сообщения: 2315
Зарегистрирован: 07 фев 2009, 20:22

Re: И.Каргерман «Воспоминания артэлектрика ГУАО ДГК кр. «Слава»

Сообщение Казаков_Николай » 15 июн 2010, 19:30

Привет ждановцы! Интересные воспоминания. Читаются легко, изложение последовательное, без перенагруза на акцентирование популярных тем. Еще что заметил, подробное описание отдельных эпизодов не раздражает, а наоборот увлекает. Ибо все мы прошли тот же путь: военкомат-поезд-экипаж-учебка. Прочитав первый отрывок, невольно восстановил и вспомнил свой путь, забытый с годами. Спасибо автору за воспоминания. Жду продолжение.
Аватара пользователя
Казаков_Николай
 
Сообщения: 641
Зарегистрирован: 01 июн 2009, 20:27

Re: И.Каргерман «Воспоминания артэлектрика ГУАО ДГК кр. «Слава»

Сообщение И.Каргерман » 17 июн 2010, 09:27

Вот пример "выпендрёжа": помощницей баталера была девушка в звании старшего матроса. Никогда не забуду, как она унижала нас. Нам каждый раз надо было в баталерке брать необходимую вещь, вот тут эта самая помбаталера и начинала. Если матрос стучался и входил, она тут-же выгоняла его, требуя дожидаться разрешения войти. Она могла заставить матроса по 2-3 раза входить, но этого ей казалось мало, после её разрешения войти, матрос обязан был по уставу просить разрешения обратиться к ней, и если она позволяла, то он излагал цель прихода. Она никогда не упускала случая сделать замечание. И поэтому мы старались попасть в баталерку вечером, после её ухода, когда там был сам баталер, старшина 2-ой статьи, он не требовал этих формальностей, и не проявлял высокомерия.

Я проследил некоторую закомерность: – чем ниже звание, (имею в-виду старшин и старших матросов в учебном отряде), и чем ниже занимаемая должность, тем выше мнение о своей значимости, отсюда и заносчивость, и "выпендрёж", но хочу отметить, что далеко не все вели себя подобным образом.

В период моей службы в учебке находилась группа индонезийских моряков, они жили и обучались в отдельном корпусе, его прозвали "индонезийским". Единственным местом, где мы с ними как-то пересекались, была дорога в столовую. Они всегда носили синюю выходную форму. Питались они в отдельном помещении столовой, и конечно, картошку никогда не чистили. Ходили слухи, что их обучают и готовят к службе на крейсере "Орджиникидзе", проекта 68-бис, который был продан раннее Индонезии. И вот в рамках этого договора СССР обязался обучить индонезийских моряков поддерживать в боевой готовности крейсер в ВМФ Индонезии.

Некоторые личные аспекты. Служба шла как обычно. Замполит, каплей Иванов, начал относиться ко-мне с заметной симпатией, поручал оформлять Ленинскую комнату, делать различные подборки из газет, помогать выпускать стенгазеты, и т.п. Он частенько вызывал меня на личные беседы, и вот однажды вдруг спросил меня, – как я отнесусь к предложению стать кандидатом в члены КПСС? Вопрос застал меня врасплох, и я ответил, что об этом никогда не думал, а он посоветовал мне подумать, и дать ответ.

Прошло больше недели, я не давал ответа, честно говоря, вступать в партию не хотелось, я не любил всякие собрания, из пионеров был исключён в 3-ем классе, в комсомол записали без моего ведома. Понятно, ни на одном собрании я не был, но билет где-то хранился. Пошла 2-ая неделя, и я подумал, что все само собой разрешится. К концу второй недели меня вызвал замполит, и спросил о моём решении. Я понимал: – сказать нет, значит обидеть этого милого человека, сказать да – не хотелось. Сказал ему, что необходимы две рекомендации от членов партии, знающих меня более 2-х лет, и т.п. Он мне ответил, что это не проблема, и рекомендации мне пришлют два члена партии с моей бывшей работы, об этом он сам позаботится. Короче, мне пришлось согласиться. Не прошло и месяца, как были получены рекомендации, а ещё дней через 15 я был единогласно принят кандидатом в члены КПСС.

Хочу рассказать немного об учёбе по специальности.

Класс по изучению ПУС ГК для крейсеров проэкта 68-бис находился на 2-ом этаже 22-ого корпуса. Он был большой, вмещал ЦАС, (центральный автомат стрельбы), типа "Молния", примерные размеры: длина – 2,5-3 метра, ширина – около 1-ого метра, и высота – 1,8 метра. Класс обслуживался 5-ю матросами. ПриборУПК, (универсальный преобразователь координат), – махина – 1х1х2 метра, огромные усилительные блоки, приборы-графики, соединительные коробки, и ещё множество различных вспомогательных приборов. Полное облуживание всей системы проводили от 8 до 10 человек. Да ещё требовалось высоко-частотное питание, на крейсерах оно вырабатывалось спец. электростанциями, (носовой и кормовой). Вспоминая эту систему, невольно думаешь, а ведь сегодня все эти функции намного быстрее и точнее может выполнить даже самый простой переносной персональный компьютер, (размером с книгу), да и в особом питании нет необходимости.

Кроме изучения специальности, материальной части, да физики, проводились практическиие работы по электрике и электромеханике.

Отводилось время для политзанятий и изучения устава. Немало часов проводили на полигоне, где в спецотсеках отрабатывались навыки по борьбе за живучесть корабля, (заделка пробоин, устранение возгораний, и т.п). Строевые занятия продолжались, но их интенсивность упала до минимума. Замечу, что полигон был в конце территории учебки, а за забором располагался "Севморзавод". У его причала на ремонте стояли пришвартованные корабли.

В конце мая мы практически закончили обучение, и начались выпускные экзамены.

До меня дошли слухи о том, что каплей Иванов добивается, чтоб меня оставили служить в учебном отряде, но ему не удалось, оставили другого из нашей 12-ой смены, и слава богу, я и сам этого не желал. Быть в морской форме, но служить солдатскую службу, да ещё 4 года – увольте!

После получения свидетельства об успешном окончании курса по специальности "артэлектрик ПУС ГК", нас, 10 человек, отправили, (с вещами), из учебного отряда, в севморзавод, на стоявший в ремонте крейсер "Слава". Назову наши фамилии: – Афанасьев, Ефименко, Курдас, Касандрак, Каргерман, Николенко, Овчар, Олейников, Панчук, Шуньков. В дальнейшем эти, и многие другие фамилии буду упоминать в своём повествовании.



Начало службы на крейсере "Слава", июнь 1964 год.

Итак, мы прибыли на корабль, пришвартованный кормой к причалу севморзавода, и на берег был сброшен мостик.

На корабле в это время, (10 часов утра), производились всевозможные ремонтные работы, в них принимали участие как моряки крейсера, так и рабочие завода.

На юте "Славы" нас встретил замполит, кап. 2-ого ранга Фисенко, и матрос Кусакин – артэлектрик ПУС из ДГК, (второй год службы на флоте). В те дни он был единственный в штате отделения артэлектриков ГУ. На него была возложена обязанность принять нас, обустроить, ознакомить и т.п. Кусакин повёл группу через весь крейсер, по-правому борту, в носовую часть корабля. Когда мы оказались между 1-ой и 2-ой башнями ГК, нас повели к люку, ведущему в кубрик №4. В кубрике по левому и правому борту висели двухярусные железные койки, одной стороной закрепленные к стойкам, а другой – висящие на цепях. Левая часть кубрика была отведена ГУ ГК, а в правой располагался личный состав артбашень ГК. В стороне, отведённой для ГУ, 7-8 коек были заправлены, т.е. заняты, а остальные не заправлены – свободны. У многих свободных коек были дырявые сетки, где меньше, где больше. С дырявыми сетками мы боролись всё время, сами постоянно латали их, или перетягивали заново, проблема усугублялась постоянной нехваткой проволоки.

Нам распределили койки, выделили рундук, (место-отделение под койками, для хранения одежды и других предметов), под каждыми двумя висячими койками, на палубе, (полу), кубрика находились 3 рундука, длиной, высотой и шириной 60-65см. Рундуки имели открывающиеся крышки, и в случае необходимости использовались как дополнительные места для сна. Ещё за каждым закрепили шкапчик, (шкафчик), для личных туалетных принадлежностей, и т.п.

Мы получили пробковые матрасы, подушки, одеяла, и постельные прнадлежности, заправили койки, отправились знакомиться с боевыми постами ГУ. Затем на корабле были предобеденная приборка, и обед.

Вновь пополнившееся отделение артэлектриков ПУС уже насчитывало 11 человек, поэтому создали 2 бачка, (значение слова "бачок" – посудина для пищи), группой моряков из 5-8 человек. Итак, один бачок на 5 человек, а второй на 6, на каждый бачок ежедневно поочерёдно назначали, "бачкового", в его обязанности входило брать из посудомойки бачок и чашки, приносить с камбуза в кубрик первое блюдо, разливать по чашкам, а затем бежать снова на камбуз за вторым блюдом, и наконец, он приносил в чайнике компот. Был ещё подбаковый, (вчерашный бачковой), он приносил хлеб из хлеборезки. (Хлеборезка – это не только помещение для нарезания хлеба, но и для выпечки хлеба во-время нахождения корабля в длительном плавании).

После каждого приёма пищи бачковой собирал всю посуду, относил бачок и чашки в посудомойку, а сам мыл чайник, ножи, ложки, вилки, укладывал их в специальный шкаф, а также убирал и складывал стол и банки, (скамейки), закрепляя их на случай качки. Кружку и чайную ложечку каждый мыл сам, и убирал их в свой шкапчик. Номер бачка, за которым я ел, (на "Славе"), был 36. Помню, посудомойка часто не работала, и тогда бачковой обязан был мыть всю посуду сам.

Оставшийся после приёма пищи хлеб относили обратно в хлеборезку. Пищевые отходы отправляли на "плотик", закреплённый за бортом у кормы корабля. Питьевая вода была без ограничений, т.к. шла с берега, но во-время стоянки на бочках, или нахождения в море, она подавалась в строго определённые промежутки времени.

Итак, матрос Кусакин вводил нас в курс дела, и продолжал наставлять. А замполит БЧ-2, капитан 3-го ранга Свирин провёл с нами ознакомительную беседу, и среди прочего, сделал экскурс в историю крейсера.

В связи с историей корабля вспомнились два момента.

У нас на "Славе" служило много грузин, и они знали, (хоть кап-3 Свирин и не поведал нам), о том, что в августе 1947 года И.В.Сталин и А.Н.Косыгин со свитой посетили крейсер "Молотов", (крейсер "Слава"). Но, моряки грузинской национальности безгранично гордились тем, что им выпала честь служить на корабле, где побывал их знаменитый земляк. И это не взирая на то, что к тому времени уже был разоблачён культ личности Сталина. Да и крейсер "Молотов" переименовали в крейсер "Слава", после разоблачения антипартийной группы при участии В.М.Молотова. (Я помню, что будучи ещё в 1-2 классе, видел цветную иллюстрацию – И.В.Сталин на крейсере "Молотов". (ЧФ, август 1947 года.)

Утром, после подъёма, вместо зарядки у нас был бег с корабля на территорию завода, до стен учебного отряда, и назад, на крейсер.

Возле "Славы" на ремонте в заводе стояло ОС-24, (опытное судно – бывший крейсер "Ворошилов").

Как-то, пробегая по правому борту, я увидел кап-2 Вахрамеева, знакомого мне с призывного пункта Кишинёва. Попытался узнать, что он делает на ОС-24. Как мне сказали, что кап-2 Вахрамеев служит там в должности командира БЧ-2, или старпомом.

После месяца службы на корабле, меня вновь направили в учебный отряд, на 2-х месячные курсы командиров отделений.

Мне впомнились несколько эпизодов, которые произошли чуть раньше начала этих курсов.

В свой первый очередной наряд я заступил на 4-ый день пребывания на корабле, был дневальным по кубрику. Через 2 дня вновь тот же наряд, но это было моим последним дневальством по кубрику. Затем стал нести наряды "рассыльный вахтенного офицера". И вот однажды произошёл, на мой взгляд, забавный эпизод. Я должен был в 2 часа ночи разбудить каплея Садчикова, из БЧ-5. Я постучался, и не дождавшись ответа, вошёл в каюту. И вижу: в каюте полумрак, лежит на койке тучный человек с голым пузом, храп оглушительный, а к щеке приклеилась потухшая папироса, (он курил "Беломор"). Я начинаю будить, с большим трудом растормошил его, и вдруг он, не открывая глаз, и не проронив ни слова, проводит рукой по щеке, нащупывает папиросу, не задумываясь, берёт её в рот. Затем каплей спустил ноги с койки, открыл глаза, и уставился на меня, как будто я свалился с луны. Я обалдел от этой картины.

А вот ещё эпизод. Во-вторую неделю пребывания на "Славе" наш дивизион был расходным, т.е., дежурным подразделением, выполнявшим все хозработы на корабле. В то утро встали за 2 часа до подъёма – на чистку картошки. После утреннего развода мы под началом Кусакина спустились в ЦАП. Очень хотелось спать, и Кусакин, на правах старшего, (ни командира ГУ, ни старшины команды в тот момент на корабле не было), разрешил нам лечь в ЦАПе, на палубе, и сам тоже уснул. Но не долго длился "кайф". Каплей Гелумбовский, (командир одной из трёх башен ГК), который оставался старшим в дивизионе ГК, решил обойти все БП. Войдя в ЦАП, он включил свет, (мы его вырубили, чтоб не мешал спать). Увидев эту спящую идиллию, он рассвирепел. Замечу, что каплей от природы был весь рыжий, а какой он принял цвет в ту минуту, описать невозможно... Спросонья мы испуганно вскочили, а он багрово- красный, орёт, матюкается, и так продолжалось минут 5-10, но для нас это было вечностью. Уже не помню, какие были последствия того инцидента, знаю только, что каплей Гелумбовский хоть и был человеком вспыльчивым, крикливым, но не злопамятным . Так-что вполне возможно, что тогда всё обошлось.

Припоминаю случай: с корабля сошла группа личного состава, человек 50-60. Мы направлялись на какое-то торжественное мероприятие в офицерский клуб. Возглавлял группу замполит, кап-2 Фисенко. Пришли в клуб, а там уже более половины мест занято. Кусакин, он вроде-бы мой командир, предложил мне пойти с ним в какое-то женское общежитие, где все его знают, и можно приятно провести время, а затем вернуться прямо на причал, к приходу барказа в 12 часов ночи. Я не решался уходить с Кусакиным, ведь это по сути самоволка, а он стал убеждать, что, дескать, всё будет в порядке, и в случае-чего, он сам будет отвечать. Я поддался на его уговоры, мы сели в троллейбус и поехали, куда-то, (ведь город я тогда ещё плохо знал). Всю поездку я чувствовал себя неловко. Приехали в женское общежитие, действительно, его там многие знали, мы отлично провели вечер, и совсем забыли о времени, но взглянув на часы – ужаснулись, было 11-35, а общежитие находилось в противоположном причалу конце города. Мы лихорадочно побежали на остановку, нам очень повезло – сразу подошёл троллейбус. В 11-59 мы уже бежали по трапу спуска к причалу, а там все были построены, и только нас не досчитались! Замполит суетился, гневался и ругался, барказ у причала, матросы, стоявшие в строю, услышали наш топот, а затем и увидели нас бегущими, и обратили внимание замполита. Уж не помню точно, какими словами он встретил нас, выражая свою ярость, но основную часть злости он выместил на мне. Он кричал: – " Как кандитат в члены КПСС мог сам допустить такое, да ещё не удержать товарища!" Теперь я ещё раз понял, как это не просто – быть кандидатом в партию.

А вообще, замполит Фисенко не очень выбирал выражения, когда отчитывал кого-то.

Был случай, когда матрос Касандрак, (он до призыва окончил сельхоз. институт, зоотехнический факультет), как-то выразил своё неудовольствие замполиту, а тот ему в ответ: – "Тут тебе не у вас в деревне баранам яйца вырезать! Тут надо выполнять приказы, а не рассуждать!"

Из всех работ, проделанных на "Славе", в севморзаводе, запомнилась очистка мазутных цистерн. Цистерна, которую нашему отделению предстояло чистить, находилась в маленьком помещении под ЦАПом, оно использовалось для хранения ЗИПа, спасательных жилетов, противогазов и т.п. Под паёлами находился закрытый на болтах люк мазутной цистерны, диаметром 40-50 см. Мазут был откачен, но неполностью, да плюс грязь, налипшая на стенках. Нам предстояло окончательно отчистить цистерну. Через открытый люк во-внутрь спускался моряк с ведром и ветошью, сначала удалял остатки мазута, ведро передавал из люка на-верх, а затем ветошью вытирал стенки. В цистерне было темно, и не хватало воздуха, поэтому через люк в неё насосом постоянно загонялся свежий воздух, и подавалось освещение, и всё-равно, моряк не мог находиться внутри более 10-15 минут, дабы не отравиться.

Итак, через месяц после прихода на крейсер, я был направлен в 7-ой учебный отряд, на курсы командиров отделений, а до этого мне присвоили звание – старший матрос.

На фото: Севастополь, май 1964 года. На верхней палубе крейсера "Слава", 1960-ые годы. По окончании учёбы в 7-ом учебном отряде.
Продолжение следует.
Вложения
7906661.jpg
Севастополь, июль 1964 г.
7906661.jpg (78.43 Кб) Просмотров: 37260
02065015.jpg
На верней палубе крейсера "Слава", 1960 годы.
02065015.jpg (73.11 Кб) Просмотров: 37404
1111.jpg
Фото по окончании учебки. Май 1964 г.
1111.jpg (85.22 Кб) Просмотров: 37239
Последний раз редактировалось И.Каргерман 26 июн 2010, 09:58, всего редактировалось 6 раз(а).
Аватара пользователя
И.Каргерман
 
Сообщения: 103
Зарегистрирован: 13 июн 2010, 13:28

Re: И.Каргерман «Воспоминания артэлектрика ГУАО ДГК кр. «Слава»

Сообщение И.Каргерман » 21 июн 2010, 09:29

Вернуться вновь в учебный отряд в совершенно ином статусе было приятно. Ведь я считал себя настоящим моряком с корабля, (хотя ещё ни разу и не выходили в море), а не сухопутчиком, так называли тех, кто служит в учебке весь срок, включая и нашего будущего командира отделения. Не скрою, хотел посетить роту, где обучался, но как-то не получилось, а в принципе, там могло никого и не быть, ведь очередной учебный набор – только осенью.

Ничего примечательного или запоминающегося на курсах не было. Во-время моего обучения крейсер "Слава" вышел из завода и встал на бочки неподалёку от крейсера "Дзержинский".
В первом-же увольнении я посетил "Славу", и узнал, что мне присвоено звание старшины второй статьи. Придя с увольнения в учебку, первое, что я сделал – это пришил погончики старшины. Наш командир отделения также был в звании старшины второй статьи, и на ближайшем построении он поздравил меня перед строем.

На день ВМФ в 1964 году я ещё обучался на курсах в учебке, но был приглашён на "Славу" отметить этот праздник. Получив увольнение, я отправился на корабль. Там провел этот день, а затем вернулся в учебный отряд.
Вообще, на корабле строго запрещалось фотографировать, особенно если в поле зрения попадает другой корабль. Но кап-1 Корнилов, в виде исключения, из-за праздника, дал добро, и сам присоединился, и сфотографировался с нами. Это был мой первый и последний раз, что я находился рядом с ним. (Всё было так не характерно для кап-1 Корнилова, мы его знали совсем другим, об этом я сейчас расскажу).

Командир Корнилов был в предпенсионном возрасте. На корабле он получил прозвище "Тёща", за особую придирчивость по любому поводу, и даже без всякого повода, поэтому моряки старались всячески избегать встреч с ним, если он шёл по правому борту, то моряки перебегали на левый, и не дай бог попасться ему на глаза. Была у нас шутка: "Если "теща", (командир), идёт по левому борту, то крейсер кренится на правый, и наоборот", имея ввиду, что все старались находиться на противоположной стороне. Голос у него был нудный и монотонный, я ни разу не слышал, чтобы он повысил тон. Очень часто он оставался на ночь на корабле, (в чём была причина, не знаю), и от этого страдали офицеры и сверхсрочники. Частенько "дробил", т.е., запрещал всем сход с корабля, под различными предлогами. Не редко увлекался учебными тревогами.

С комдивом ГК, кап-3 Бачуриным я познакомился через 2 дня после прихода на "Славу". Какие же отношения сложились между нами? Да никакие, мы общались не более 3-5 раз за всё время службы, да и то не долго, но знаю, что это он предложил направить меня в учебку, на курсы комадиров отделения , (по каким таким соображениям, – я не имею понятия).
Немного хочу рассказать о мичмане Ивине, (старшине команды артэлектриков ПУС ГК). Я слышал о нём, но лично познакомился с ним только теперь, после курсов, а ведь по иерархии он был моим непосредственным командиром. С ним мы сразу нашли общий язык, что во многом помогало в дальнейшей совместной службе. Ивин обладал спокойным и мягким характером, (уж и не знаю, хорошо это, или плохо для военного), но специалистом он был высшего класса, всю материальную часть ПУС ГК типа "Молния-АЦ" он знал, как свои пять пальцев. О себе он мало чего рассказывал. На вид ему было лет 30-35, говорили, что он женат, и имеет 2-х детей. Долгое время он работал на севморзаводе, и, кстати, занимался техобслуживанием и ремонтом ПУС ГК для крейсеров. Кто-то уговорил его подписать контракт на 2 года сверхсрочной службы. Было видно, что его угнетала эта работа, поэтому большинство своих повседневных обязанностей он возложил на меня, но что касалось техники, то тут он отдувался за всех, и понятно, что он нас многому научил. Благодаря ему с приборами никогда никаких проблем не было, а если и возникали, он моментально их устранял сам. Состояние нашей матчасти было всегда отличным, и это полностью заслуга мичмана Ивина.

Всем было ясно, что по окончании контракта мичман Ивин не будет его продлевать.
Завершив обучение на курсах, я вернулся на "Славу", и приступил к своим новым обязанностям командира отделения артэлектриков ПУС ГК. По- началу было не легко, т.к. мы вместе начинали службу в учебке, и были на равных, а теперь матросы обязаны мне подчиняться, невольно возникало негативное восприятие ситуации и дискомфорт, и, как следствие – настороженность и недоверие ребят ко мне. Поэтому мне необходимо было приложить максимум усилий, чтобы завоевать их уважение, понятно, что не путём приказов, наказаний или надменности, а совсем наоборот. Пытался убедить их, что я такой-же, как и все, но просто на меня возложены дополнительные обязанности.

С командиром ГУ ДГК, каплеем Скрипниченко, я впервые познакомился по-возвращении с курсов. Не скрою, этого яркого офицера я очень уважал. На мой взгляд, он был уникален, вполне возможно, что я субъективен, но многие думали так же. Боюсь ошибиться в определении его возраста, но могу сказать, что по виду он вполне соответствовал званию кап-2. Скрипниченко был всесторонне образованный, интеллигентный и талантливый человек, с огромным чувством юмора. Но несмотря на это, в нём ощущалась какая-то грусть. Опишу его внешность: статный мужчина, рост 180 см., упитанный, носил усы, кончики усов закручивал. (Я таким представлял себе в детстве "морского волка"). Он обладал хорошим голосом, и был солистом нашего корабельного хора, а хор крейсера "Слава" занимал в те годы первые места на смотрах худ. самодеятельности ЧФ, (этим гордился замполит Фисенко). Ещё Скрипниченко отлично рисовал, и превосходно играл в шахматы. Я уже писал, что командир корабля частенько запрещал сход на берег, так вот, в такие вечера он вызывал к себе каплея играть в шахматы, и чтобы внести остроту, ставил условие: если Скрипниченко выиграет, то ему разрешат сойти с корабля, и Скрипниченко выигрывал.

Не всегда мы понимали шутит он, или серьёзен. Во-время тревог его командное место было в ЦАПе, поэтому он немало времени находился с нами. Часто прибегал на пост с газетами "Красная Звезда" и "Флаг Родины". Больше всего он любил читать при нас объявления о смерти офицеров, и тогда, комментируя то-ли в-шутку, то-ли в-серьёз, сокрушался, если умерший был чином ниже каплея, приговаривал: – "Нет продвижения", а если умирал чин выше каплея, то говорил: – "Есть продвижение!". Очень много травил анекдотов, рассказывал различные истории, одинаково интересные, причём невозможно было понять, где правда, а где вымысел.
Жизнь его не баловала. Его жена была кандидатом наук, а сын родился инвалидом, и нуждался в ежедневном медицинском и других уходах. Это требовало неимоверных усилий в моральном, физическом и материальном плане, отсюда неурядицы в семье, и различные срывы. Он начал пить, и причём не слабо, что повлияло на его дальнейшее продвижение по службе. Опишу два случая.

Однажды, находясь на берегу, каплей до того упился, что, каким-то образом добравшись до Графской пристани, стал обнимать и целовать установленные там античные статуи.
В другой раз, будучи в ресторане, напился, и устроил дебош, наломал посуды, и только патрулю удалось его утихомирить. По этому случаю состоялось партсобрание, где рассматривалось персональное дело коммуниста Скрипниченко. Я присутствовал, как кандидат в члены партии, на этом собрании. Выступления были разные, но все осудили его поведение, и решили ограничиться простым выговором.

Служба продолжалась, ничего особенного не происходило, но в сентябре поступил приказ приготовить корабль к проведению съёмок художественного фильма "Гибель эскадры", (http://filmin.ru/21053-gibel-eskadry.html), при-чём мы должны были всячески помогать, и даже принимать участие в массовках.
Весь ют корабля застелили досками, поставили прожектора, всевозможную аппаратуру, и ют "Славы" стал съёмочной площадкой.
Часть офицеров выселили из их кают и перевели в другие, при этом потеснив их коллег, а освободившиеся каюты предоставили в полное распоряжение съёмочной группы.

Поначалу моряки были довольны этой ситуацией. Каждый день появлялись новые люди и киноактёры, хоть и были неудобства, но в-общем терпимо. Но постоянные массовки в конце-концов надоели, т.к. снимали нас ночью, и нам не давали спать. Киношникам было всё по-барабану, они днём отсыпались, а матросы – нет, нам приходилось выполнять весь обычный распорядок, и без поблажек. Поэтому, когда снимали сцену недовольства и бунта матросов, вышло очень убедительно. Матросы действительно были злы на киношников, а тут представилась возможность всё выплеснуть наружу.

Съёмки фильма продолжались 2-2,5 месяца. После их окончания с палубы на юте убрали деревянный настил, и оказалось, что она покрылась толстым слоем ржавчины. Да и вообще, весь корабль был в запущенном состоянии, возникла необходимость срочно привести его в порядок после этих съёмок, а сделать это было довольно сложно.
В середине ноября с крейсера "Слава" должна была отправиться группа моряков для несения суточной караульной службы на гарнизонной гауптвахте Севастополя. Начальником караула назначили вновь вступившего в должность комдива ГК кап-3 Балунина Бронислава Михайловича. Он сменил кап-3 Бачурина, получившего новое назначение. Соответственно, и личный состав караула был укомплектован из состава ДГК.
После предварительного построения на юте, каждый из отобранных в караул поочерёдно спускался в люк арсенала, там арсенальщик Ефименко выбирал автомат АК, наполнял 2 рожка патронами, и вручал нам под роспись. Это был последний раз за всю службу, что я держал АК в руках.
На гауптвахте, кроме отбывающих наказание матросов и старшин, находились: один кап-3 и два каплея. В-общем, караул прошёл нормально, и мы благополучно возвратились на крейсер.

Сразу после возвращения на "Славу", меня стали назначать вахтенным на баке, (носовая часть верхней палубы). За время несения этих вахт ничего примечательного не происходило, но один случай запомнился.
Это произошло в декабре 1964 года, я заступил в наряд, и моя вахта на баке была с 02 ночи до 06 утра, а перед этим я до 24 часов находился в увольнении, по возвращении лёг спать, и уснул где-то к 01 ночи. Уже 01.50 меня разбудили принять вахту. На баке было холодно и ветренно, кроме того, ужасно хотелось спать. После получасовой борьбы с холодом, что-бы хоть немного согреться, вошёл в тамбур каюты флагмана, (она пустовала), там было очень тепло, и я решил на пару минут прилечь, и сразу уснул, а проснулся лишь через два с половиной часа. Мне повезло – никто не проверял и не искал меня, а ещё через час я благополучно сменился.

Отмечу некоторые перемены, которые произошли в составе моего отделения до конца 1964 года. Демобилизовался после года службы матрос Касандрак, (имеющие высшее образование служили 1 год). Матроса Ефименко, (он был моим другом на протяжении всей службы), перевели арсенальщиком к мичману Липовому – заварсеналом.
Мичман Липовой был ветеран, единственный на корабле, начавший службу на крейсере "Молотов", ("Слава"), во время Великой Отечественной войны, продолжал служить и после моего дембеля.
Матрос Ефименко, (а в последствии старшина), во время тревог выполнял обязанности связиста, и был приписан к ЦАПу. И вообще, он часто приходил на пост, и упорно готовился к поступлению в Одесское высшее мореходное училище ("Вышку"), это была его сокровенная мечта.. Признаюсь честно, его упорство в учёбе увлекло и меня, но у меня это получалось гораздо хуже. Я не сомневался, что с таким упорством, его мечта наверняка сбудется.

И ещё одно изменение – матроса Ш. перевели с корабля. Для нашего отделения это было радостное событие, его недолюбливали все ещё в учебке, но там никто не смел особо возмущаться, на корабле же всё стало иначе. А причиной тому было его поведение – нудный, хвастун, завистливый. Но, пожалуй, самое большое отчуждение вызывало у всех то, что у него плохо пахло изо рта, и он это прекрасно знал, (ему об этом постоянно говорили). Любой другой, зная об этом, наверняка старался бы по-меньше говорить, или как-то прикрывать рот рукой, и т.п. Но этот – совсем наоборот. Вот один из примеров. Когда мы находились в учебном отряде, на завтрак на стол клали кусок сливочного масла на 6 человек, и кому-то необходимо было его разделить ножом. Ш. всегда первым вызывася, хотя знал, что остальные против, мало того, он как-бы в шутку дышал на нож, а затем разрезал масло, понятно, что никто из сидящих за столом после этого уже не ел это масло. Ш. это здорово забавляло, а у всех остальных вызывало отвращение. Мы, конечно, очень быстро отвадили его от делёжки масла. Каждый из сидящих за одним столом старался находиться как можно дальше от него.

Не стану больше приводить примеры его поведения, только отмечу, что если в учебке можно было как-то терпеть его выходки, то на корабле, где скученность намного выше, невозможность избежать общения с ним обостряла обстановку. Больше всех не переносил его арсенальщик Ефименко, который, несмотря на новую должность, продолжал жить с нами в 4-ом кубрике. При каждой встрече с Ш. Ефименко говорил: – "Не дыши, п-дла!", или: – "Закрой рот, п-дла!" Так что весть о переводе Ш. с корабля была для нас подарком.
Изменения – изменениями, а наша служба продолжалась.
ГУАО ГК состояла из 2-х команд: электриков и дальномерщиков. О составе команды артэлектриков мичмана Ивина я уже упоминал, а командой дальномерщиков управлял старшина 1-ой статьи, сверхсрочник Маковский. Майсюк был комадир отделения, матросы: Григорян Рома, Юхаев, Магерамов Чингиз, Лихачёв, Еник, Гусейнов Зейнал, Матиашвили, Чухрукидзе.

За личным составом ГУАО ГК был закреплен левый выстрел. Это мостик в виде балки, (но не из дерева), с одной стороны по всей длине поверхность плоская, покрытая тонким слоем рифлённой резины, а с другой – полукруглая. Мостик длиной 5-7 метров и шириной 15-20 см., одним концом прикреплён к борту корабля так, что можно завалить этот мостик к борту в-лево или в-право, а другой конец мостика свободен, и к нему закреплены 2 каната, идущие и завязанные на палубе с 2-х сторон. Канаты использовались в качестве растяжек, ими же заваливали или удерживали выстрел в нужном положении. К нижней части выстрела крепились 3 канатных трапа, (лестницы) для взбирания на борт крейсера, или спуска с корабля в плавсредства – шлюпки, барказы, командирские катера и т.п., которые пришвартовывались и привязывались к трапам. Была ещё растяжка, служившая так-же поручнем для идущих по выстрелу.
Когда на "Славе" давались команды: "На левый выстрел!", "Выстрел завалить!", или – "Выстрел вывалить!", моряки из ГУ, не находящиеся в это время на вахте, обязаны были незамедлительно выйти на верхнюю палубу и выполнить команду. Обычно заваливали выстрел при приёме больших плавсредств, подходящих к борту.
И последнее – по общей команде: "Корабль к бою и походу приготовить!", обязаны завалить, разоружить, а затем втащить весь выстрел на палубу, и закрепить.
Служба на корабле проходила в обычном ритме, ничего этакого запоминающегося до конца 1964 года больше не произошло.

фото-: Крейсер "Слава", 1960-ые годы, бортовой номер - 150.
Фото-: Командир ДГК кап-3 Бачурин, я, командир корабля, капитан 1-го ранга Корнилов, и матрос Панчук.
Фото-: Кап-3 Бачурин, я, кап-1 Корнилов, матрос Панчук, мичман Ивин, матрос Ефименко, матрос Овчар.
На фото за нашими спинами виднеется крейсер "Дзержинский".
Продолжение следует.
Вложения
02065012.jpg
Крейсер "Слава" 1960 годы, бортовой номер - 150.
02065012.jpg (63.49 Кб) Просмотров: 37682
 062.jpg
Кап-3 Бачурин. я. кап-1 Корнилов, матрос Панчук, мичман Ивин, матрос Афанасьев. внизу: матросы - Ефименко и Овчар.
062.jpg (135.94 Кб) Просмотров: 37600
 064.jpg
Комдив ГК - Бачурин, командир крейсера "Слава" - Корнилов, я - ком/отделения артэлектриков ПУС, Панчук - артэлектрик ПУС.
064.jpg (117.7 Кб) Просмотров: 37438
Последний раз редактировалось И.Каргерман 24 май 2013, 11:26, всего редактировалось 2 раз(а).
Аватара пользователя
И.Каргерман
 
Сообщения: 103
Зарегистрирован: 13 июн 2010, 13:28

След.

Вернуться в Воспоминания о флотской службе

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2

cron